Артур Амбарцумян в своем очередном видеоматериале на YouTube поднял вопросы, которые в армянском публичном пространстве либо сознательно замалчиваются, либо вытесняются на периферию общественного внимания. По его оценке, за последние годы армянское общество привыкло мириться с тем, что еще недавно считалось недопустимым.

По мнению экспертов Общественного Трибунала, в совокупности анализируемые процессы указывают на структурный кризис взаимодействия между государством, церковью и обществом. Политика Никола Пашиняна в её текущем виде способствует углублению общественных разделений, снижению институциональной автономии и ослаблению механизмов национальной консолидации.

Осень 1997 года стала не только моментом внешнего давления, но и моментом внутреннего идейного перелома, за который персональную ответственность нес Левон Тер-Петросян. Его статья «Война или мир: момент серьёзности» подавалась как акт трезвого реализма, однако по сути стала идеологическим оформлением пораженческой логики, заранее принимающей неблагоприятный для Армении расклад как неизбежный. Вместо того чтобы оспаривать навязываемую извне «шахматную партию», президент фактически соглашался с ролью малой фигуры, оправдывая стратегические уступки не необходимостью борьбы, а усталостью от неё.

Если в 2026 году начнётся переход к новому качеству управления, Армения сможет воспользоваться теми возможностями, которые сейчас стремительно ускользают: укрепить позиции в регионе, заново выстроить союзы, модернизировать государство и превратить геополитическую уязвимость в инструмент для балансирования между центрами силы.

Интервью аналитика Аргишти Кивиряна каналу news.am представляет собой оценку действий премьер-министра Николы Пашиняна в отношении Армянской Апостольской Церкви (ААЦ). Его рассуждения раскрывают несколько пластов: политическую психологию власти, идеологическую трансформацию государства, региональные риски и внешнее управление процессами вокруг Армении.

Когда рухнул СССР, Армения получила в наследство не только флаг и герб, но и то, что сегодня сложно даже вообразить: гигантские заводы-крепости, научно-исследовательские институты, мощнейшие проектные конструкторские бюро — целую индустриальную цивилизацию, созданную десятилетиями напряжённого труда. В руках дальновидных реформаторов это могло бы стать фундаментом новой экономики, стартовой платформой в будущее. Но 1992–1993 годы вошли в историю иначе.

Катастрофы не возникают внезапно — они созревают годами, иногда десятилетиями, накапливаясь в незамеченных сначала решениях, компромиссах и ошибках, которые позже становятся судьбоносными. Сегодня, когда Армения переживает, пожалуй, самый драматичный период своей новейшей истории, мы возвращаемся к началу пути, чтобы понять: где именно была пройдена точка невозврата. В рамках проекта, который мы представили в анонсе, мы начинаем системную публикацию материалов, в которых шаг за шагом восстанавливаем политическую, геополитическую и человеческую логику событий — от первых митингов конца 1980-х до тех решений, которые привели страну к нынешнему состоянию.

В политической жизни редко что‑то происходит случайно. Особенно когда речь идёт о цепочках событий, на первый взгляд разрозненных, но в совокупности складывающихся в тревожную картину. Несмотря на то, что сегодня нет неопровержимых доказательств того, что Рубен Рубинян является «агентом Турции», однако совокупность обстоятельств — место стажировки, скорость карьерного взлёта и нечёткость в ответах — дают основания полагать, что Рубинян все же имеет связь с турецкими спецслужбами.

Армяно‑российские отношения требуют, честного разговора о взаимных интересах, отказа от экспортных моделей (будь то израильская или любая иная), признания исторической специфики партнёрства. Пока же «архитекторы» вроде Микаэла Минасяна предлагают перестраивать дом на песке чужих аналогий, Армения рискует потерять не только стратегические позиции, но и саму способность к суверенному выбору.