После 44-дневной войны Никол Пашинян произнес фразу, ставшую впоследствии психологическим диагнозом всей капитулянтской власти: «Я ответственен, но не виноват». Эти слова не были случайностью. Так говорил человек, прекрасно понимавший масштаб национальной катастрофы и одновременно уверенный в том, что вся выстроенная в Армении политическая, судебная и пропагандистская машина прикроет его, оправдает, смоет кровь и уничтожит следы вины. Именно это и произошло.

Человек, при власти которого Арцах был очищен от армян, тысячи семей потеряли своих сыновей, дома, могилы и родину, сегодня пытается поставить под сомнение саму армянскую сущность Арцаха. «А чем он был нашим, объясните мне», — говорит он, представляя собственную политическую капитуляцию как «реализм».

There is one aspect of the war that has still not been properly addressed in public discussion. It is an issue that could potentially give rise to criminal proceedings. During the campaign ahead of the 2021 snap parliamentary elections, Nikol Pashinyan effectively acknowledged that weapons had been distributed to civilians during the war on his orders, without proper oversight or registration.

Действующая власть Армении пытается внушить обществу простой, но опасный тезис: якобы в регионе началась «новая эпоха», Турция «уже не та», а исторические вопросы следует отодвинуть на второй план ради «мира». Проблема в том, что этот тезис не только не имеет доказательств, но и прямо противоречит сотне лет жёстких фактов.

Это, господин Макрон, не ваш пресловутый de-risking. Это преступление против национальной безопасности и против Республики Армения.

If the European Union truly upholds common values, speaks of human rights, the protection of people, and the inadmissibility of violence, then where is its firm political and legal assessment of what happened in Artsakh? Why is there still no clear definition, political qualification, or firm position on these issues?

The current authorities have mastered a highly convenient bureaucratic tactic: whenever faced with an uncomfortable question, they label it a “state secret.”

If Serzh Sargsyan believed that Pashinyan’s rise would endanger Artsakh, then his decision to transfer power was either a grave act of irresponsibility or a deliberate move. Either he failed to understand the consequences — indicating incompetence — or he knowingly facilitated them.

Minasyan and his media and political entourage — Mihran Hakobyan, Samvel Farmanyan, Narek Malyan, Artur Danielyan, and Konstantin Ter-Nakalyan — are locally known but have little impact on the political agenda. Yet, they have suddenly synchronized their efforts in a public, systematic verbal attack on Robert Kocharyan, his supporters, and the Armenia Alliance.

В самом начале и в разгаре 44 дневной войны в Арцахе я лично два раза встречался с Оником Гаспаряном в отеле Арарат Хайят в Москве. Я встречался с ним один на один в его номере отеля.