Когда в ереванской музыкальной школе имени Тер-Гевондяна с выставки детских работ срывают рисунок десятилетней девочки и объявляют его «антигосударственным шагом», нормальному человеку хочется протереть глаза и переспросить: не послышалось ли? Когда выясняется, что «преступление» заключалось в изображении степанакертского памятника «Мы — наши горы», того самого «Папика и Татика», который десятилетиями был символом не только Арцаха, но и всего армянского упрямства, — впору задаться вопросом: в какой стране мы живем и кто эти люди, что взялись распоряжаться нашей памятью?

То, что стало известно после 44-дневной войны, заставляет вновь и вновь возвращаться к одному из самых драматических периодов новейшей армянской истории — июлю, августу и сентябрю 2020 года. Именно тогда, когда война еще не началась, но уже неотвратимо приближалась, происходили процессы, значение которых до сих пор осознано далеко не всеми.

За семь лет Армен Григорян прошел путь от чиновника, не имевшего ни квартиры, ни автомобиля, до одного из наиболее обеспеченных представителей действующей власти с многократно выросшими доходами и устойчивым финансовым положением семьи. За тот же период система национальной безопасности Армении пережила наиболее тяжелый кризис за всю историю независимости. Такое совпадение тенденций не нуждается в дополнительных комментариях. Оно говорит само за себя.