Не требуется особой проницательности, чтобы понять: Микаел Минасян не может участвовать в процессах, выгодных Армении, если они противоречат интересам Запада — иначе его активы окажутся под санкциями, а он сам в лучшем случае подвергнется высылке.
Степанакерт опустел. Шуши перешёл под контроль Азербайджана. Десятки тысяч людей лишились своих домов.
И вопрос остаётся открытым:
извлечёт ли Армения урок — или история вновь повторится?
В феврале 2026 года в Армении произошло событие, не имеющее прецедентов в её современной истории: Главная прокуратура РА возбудила уголовное дело против Католикоса всех армян Гарегина II по обвинению в препятствовании исполнению судебного акта, связанному с делом бывшего священнослужителя Армана Сарояна.
Общественный Трибунал считает, что текущий судебный процесс давно вышел за рамки сугубо правовой процедуры. Он имеет очевидный политический подтекст, который невозможно игнорировать.
Подобно тому как распад СССР начался в 1985 году с горбачёвских реформ, хотя формально датируется 1991 годом, так и процесс тюркизации Армении стартовал с 2008 года.
Ultimately, “Real Armenia” is neither our Republic nor our fatherland. It is an artificial construct, devoid of history, roots, and humanity. Such “realness” threatens not only the cultural and spiritual fabric of the people but the very foundations of statehood.
The CEPA signed by Serzh Sargsyan in 2017 is portrayed as an economic agreement, yet it is argued to be a strategic instrument that shapes Armenia’s long-term energy and political orientation, with the ultimate objective of pushing Russia out of the region and leaving it to Turkey.
In recent days, Armenia’s political agenda has centered on the visit of U.S. Vice President J.D. Vance. The authorities have presented the visit as a milestone event, emphasizing the prospects for deepening Armenian-American relations.
As Armenians approach the polling stations in the summer of 2026, each citizen will be choosing not only among candidates and parties, but between national dignity and conciliation. In making that choice, the people must ask themselves whether they are ready to reclaim their memory, values, and strength or whether they are prepared to settle for exhaustion and the illusion of peace.
True independence is possible only when a nation is able to assess itself, the world, and its place within it soberly. Freedom does not begin with slogans or external orientations. It begins with the rejection of self-deception.
