ОТ КОНСТИТУЦИОННОЙ РЕФОРМЫ К ЭКСТЕРРИТОРИАЛЬНОМУ КОРИДОРУ: КАК АРМЕНИЮ ВЕЛИ К ПОТЕРЕ СУВЕРЕНИТЕТА
Цепь, скованная из взаимосвязанных звеньев
Представленная в этом материале цепочка событий — от конституционной реформы Сержа Саргсяна до подписания соглашений по TRIPP — представляет собой не случайное стечение обстоятельств, а стройную логическую последовательность, каждый элемент которой был необходимым звеном для достижения конечной цели: открытия стратегического коридора через Сюник под контролем Запада и вытеснения России из Южного Кавказа. За каждым из этих событий стоят не абстрактные геополитические силы, а конкретные лица, принимавшие решения, осознававшие их последствия и сознательно шедшие на разрушение собственной государственности ради сохранения личной власти или выполнения внешнего заказа.
Звено первое: Конституционная реформа 2015 года
Отправной точкой этой геополитической цепочки стала конституционная реформа, проведённая Сержем Саргсяном. В 2015 году по инициативе президента был проведён референдум о переходе Армении от президентской формы правления к парламентской. Формально реформа подавалась как шаг к демократизации и усилению роли парламента, однако её истинная цель была куда более прозаичной.
Ключевым элементом этой политической конструкции стало прямое обещание, данное Сержем Саргсяном в 2014 году. На встрече с членами Конституционной комиссии по конституционным реформам Саргсян заявил: «Я убеждён, что в Армении один и тот же человек не должен претендовать на пост главы государства более двух раз в своей жизни». Более того, он дал однозначные гарантии: если комиссия примет решение о переходе к парламентской форме правления, он не будет претендовать на пост премьер-министра. Вице-спикер парламента Эдуард Шармазанов тогда же заявил: «Примечательно, что Серж Саргсян исключает своё выдвижение. Это самоотвод Сержа Саргсяна».
Однако в марте 2018 года, после того как конституционная реформа была проведена, Саргсян начал публично отказываться от данного обещания. В интервью Tert.am он заявил, что, как и четыре года назад, «не претендует» на кресло премьер-министра, но «не хочет становиться заложником своих обещаний» и не может не считаться с «реальностью».
Депутат от правящей партии Самвел Фарманян позже разъяснил: «Президент вновь констатировал, что сегодня он не претендует. Но обещания, что он не будет премьер-министром, он не давал». Однако, как справедливо отмечалось в армянской прессе, «слово в политике не имеет никакой ценности».
Это нарушение обещания стало той искрой, которая воспламенила протестное движение. Но сама реформа создала механизм, который впоследствии позволил передать реальную власть от президента к премьер-министру — и, соответственно, от Саргсяна к Пашиняну.
Звено второе: Срыв «плана Лаврова» в 2016 году
Следующим звеном стал срыв «плана Лаврова» — документа, который мог стать единственным реальным спасением для Арцаха.
Интерес Москвы к нагорно-карабахскому урегулированию по формуле, получившей название «план Лаврова», был продиктован прагматичным стремлением сохранить геополитическое влияние на Южном Кавказе в условиях надвигающихся геополитических потрясений. Ключевая мотивация заключалась в том, чтобы, используя свой статус главного медиатора, закрепить военное присутствие в регионе и не допустить переформатирования транспортных коридоров под западным контролем.
После событий на Украине в 2014 году в Москве прекрасно осознавали, что Южный Кавказ станет следующим стратегическим узлом, где Запад попытается ослабить российское влияние. В этих условиях «замороженный» карабахский конфликт превращался из инструмента сдерживания в уязвимость, которую могли использовать внешние игроки для дестабилизации. Срочное урегулирование становилось вопросом сохранения контроля над регионом.
Этот план, предполагал возврат пяти из семи районов вокруг Карабаха Азербайджану в обмен на сохранение переговорного процесса о статусе Арцаха и введение российских миротворцев. И он явно не устраивал Западу и Азербайджану.
Важно понимать, что «план Лаврова» не был изолированной российской инициативой. Как неоднократно подчёркивал сам Серж Саргсян, это был консолидированный документ, выработанный всеми тремя сопредседателями Минской группы ОБСЕ — Россией, США и Францией. По словам экс-президента Армении, «никогда ни один из сопредседателей за годы переговорного процесса не выдвигал какую-либо идею по урегулированию, не согласовав её с остальными». Речь шла о модифицированном варианте Казанского документа, который, в свою очередь, исходил из Мадридских принципов.
Однако он был сорван тремя синхронными ударами.
Апрельская война, спровоцированная Ильхамом Алиевым. Мотивация Баку была предельно ясна. Выступая на Шушинском медиафоруме 2026, Ильхам Алиев фактически признал, что посредники настаивали на варианте урегулирования, предусматривавшем передачу районов вокруг Нагорного Карабаха в обмен на сохранение переговорного процесса вокруг его статуса.
Захват полка ППС, организованный под высоким покровительством Сержа Саргсяна, который не хотел возвращать территории.
И информационная война, развёрнутая западными СМИ — в первую очередь The Washington Post — и подхваченная армянскими медиа, подконтрольными Саргсяну и его зятю Микаэлу Минасяну.
Удивительным образом действия Алиева и Саргсяна в 2016 году оказались поразительно синхронизированы. Алиев начал войну в апреле, чтобы сорвать «план Лаврова» с позиции силы. Саргсян — всего через три месяца, в июле, — допустил захват полка ППС, создав внутриполитический кризис, который также был направлен на срыв того же самого плана.
Эта синхронность указывает на то, что перед нами не случайное совпадение, а согласованные действия двух лидеров, направленные на достижение общей цели: не допустить реализации российского сценария урегулирования. У Саргсяна и Алиева, при всём антагонизме, в тот момент оказались общие интересы. Саргсян не хотел возвращать районы вокруг Карабаха — это означало бы для него политическое самоубийство. Алиев не хотел сохранять переговорный процесс вокруг статуса — он хотел решить вопрос полностью в свою пользу. Оба были заинтересованы в том, чтобы затянуть время и не допустить компромисса, на котором настаивала Москва.
Эти три удара — военный, внутриполитический и информационный — были нанесены синхронно, что указывает на координацию из единого центра, заинтересованного в сохранении статус-кво и недопущении российского доминирования в регионе.
Звено третье: «Бархатная революция» 2018 года
«Бархатная революция» стала следующим звеном в этой цепи. Сам Серж Саргсян признал, что она по своей сути была «антикарабахским движением». В своём обращении в 2026 году Саргсян заявил, что решение баллотироваться на пост премьер-министра в 2018 году — вопреки данному ранее обещанию — было продиктовано соображениями государственной безопасности: целью было «обеспечить безопасность Нагорного Карабаха и Армении». Он признал: «Да, Никол был прав: он был готов идти до конца и у него не было красных линий. Мне не следовало баллотироваться. Я ошибся».
Но это признание означает лишь то, что Саргсян ясно осознавал последствия передачи власти Пашиняну. Однако он не отдал приказа о подавлении протестов — хотя достаточно было одного его приказа, чтобы начальник полиции Владимир Гаспарян задушил в зародыше протестные движения. Приказа не последовало.
Более того, после слов Саргсяна «Никол был прав, а я — нет» Республиканская партия Армении, находившаяся под полным контролем Сержа Саргсяна, проголосовала за кандидатуру Никола Пашиняна на должность премьер-министра. Ясно осознавая, что происходит — «начало конца Армении», как выразился Армен Ашотян, — Республиканская партия проголосовала за Пашиняна. Вот так Серж Саргсян на блюдце преподнес власть Николу Пашиняну, несмотря на то, что, по его собственным словам, «такого проекта не пожелал бы даже врагу».
Звено четвёртое: Провокация 44-дневной войны
Пашинян оправдал ожидания. Его фатальное заявление «Арцах — это Армения, и точка!» , прозвучавшее в Степанакерте 5 августа 2019 года, радикально изменило дипломатическую конструкцию, лишив Армению возможности ссылаться на право народов на самоопределение. С этого момента вопрос трансформировался: никакого вопроса о самоопределении народов больше нет, есть проблема территориальной целостности Азербайджана, нарушенной Арменией.
Подготовка к 44-дневной войне летом 2020 года была сознательно проигнорирована властями. Предупреждения были. Информация о концентрации азербайджанских сил была. Признаки приближающейся войны были. Но власти Армении не проводили полномасштабное развертывание армии, не осуществляли необходимое рассредоточение техники, не создавали запасные районы базирования.
17 октября 2020 года Пашинян посетил Сюникскую область. На встрече с главами общин он заявил о необходимости готовиться к обороне Сюника, хотя линия фронта находилась в 100 километрах. Участвовавшие во встрече главы общин на следующий день вернулись в свои подразделения и обнаружили, что в их отсутствие уже был отдан приказ об отступлении на 20–25 километров — на участки без оборонительных линий и инженерных сооружений. Именно это позволило азербайджанским войскам быстро продвинуться вперёд.
Звено пятое и шестое: Признание Арцаха и перевод переговорной площадки
В 2022–2023 годах Пашинян завершил начатое. Он сознательно перевёл переговорный процесс из российской посреднической площадки в европейскую. Традиционно Россия выступала основным гарантом безопасности в регионе, и именно российская дипломатия десятилетиями удерживала баланс сил. Пашинян сделал всё, чтобы вытеснить Москву.
В Праге 6 октября 2022 года он подтвердил приверженность Алма-Атинской декларации, признающей территориальную целостность Азербайджана в границах бывшей Азербайджанской ССР. А 22 мая 2023 года официально заявил: «Никто никогда не воспринимал Нагорный Карабах вне состава Азербайджана, в том числе Армения». Это был смертный приговор Арцаху. 19 октября 2023 Азербайджан, вооружившись юридическим обоснованием защиты своей территориальной целостности, любезно предоставленным Николом Пашиняном, захватил Арцах.
Звено седьмое: TRIPP — экстерриториальный коридор
В январе 2026 года были опубликованы рамочные условия проекта TRIPP, а в мае подписано рамочное соглашение о стратегическом сотрудничестве между Арменией и США. Согласно тексту, в рамках TRIPP создаётся совместное предприятие, в котором США получают 74% контрольного пакета, а Армении отводится лишь 26%. Срок концессии составляет 49 лет с возможностью продления ещё на 50 лет. Армения обязана предоставить земельные участки и взять на себя все связанные с этим финансовые затраты, а также принять изменения законодательства, необходимые для реализации проекта.
Оценка TRIPP экспертами рисует далеко не радужную картину. Проект критикуется сразу по нескольким направлениям: микроэкономическая неэффективность, юридическая асимметрия, геополитические риски и этическая проблема поощрения агрессора. Однако, пожалуй, самое тревожное в этой истории — не сам проект, а то, как его продвигает армянское руководство во главе с премьер-министром Николом Пашиняном.
Вместо внятной государственной стратегии и публичных дебатов мы наблюдаем поспешное подписание соглашения, юридические последствия которого армянская сторона либо не осознавала в полной мере, либо сознательно скрывала от общества. Где парламентские слушания? Где экспертное обсуждение условий аренды на 99 лет? Где ответы на простые вопросы: почему Армения берет на себя обязательства по экспроприации земель за свой счет, в то время как американские финансовые обещания остаются лишь «намерениями»?
Цена упущенного шанса
Таким образом, выстраивается чёткая причинно-следственная связь: конституционная реформа Саргсяна → срыв «плана Лаврова» через синхронные удары в 2016 году → «бархатная революция» и передача власти Пашиняну → провокация 44-дневной войны → признание Арцаха частью Азербайджана → подписание TRIPP. Каждый шаг этой цепочки приближал реализацию того, что ещё несколько лет назад называли «Зангезурским коридором» — проекта, который Армения десятилетиями категорически отвергала.
Ирония судьбы заключается в том, что «план Лаврова», так яростно критикуемый армянскими элитами в 2015–2016 годах, был тем самым компромиссом, который мог сохранить Арцах и его связь с Арменией, не допустить экстерриториального контроля над Сюником и сохранить российское военное присутствие как гарантию безопасности. Однако информационная война, развёрнутая Западом и подхваченная армянскими СМИ, сделала принятие этого компромисса невозможным.
Сегодня, когда Арцаха больше нет, а контроль над Сюником фактически передан американской компании, цена этого просчёта становится очевидной. С высоты сегодняшнего дня становится ясно: «план Лаврова» был не предательством, а последним шансом, который был сознательно упущен в результате действий армянских элит, действовавших в угоду Западу. Его срыв, синхронные события 2016 года, «бархатная революция» и приход Пашиняна к власти, 44-дневная война и, наконец, TRIPP — всё это не разрозненные эпизоды, а звенья одной цепи, ведущей к переформатированию Южного Кавказа.
И вопрос сегодня уже стоит не о том, как вернуть Арцах, а о том, сохранится ли суверенитет Армении как государства, или она станет ещё одной жертвой в «войне коридоров» между великими державами. Как отмечает экс-глава МИД Армении Зограб Мнацаканян, Россия и Иран, получающие экономический и стратегический вес от действующих транзитных маршрутов, вряд ли останутся нейтральными наблюдателями. Их реакция будет влиять на функционирование TRIPP. И эта угроза звучит сегодня как никогда реально.
