СВИДЕТЕЛЬСТВО МОДЕСТА КОЛЕРОВА О РОЛИ МИКАЕЛА МИНАСЯНА В «БАРХАТНОЙ РЕВОЛЮЦИИ»
История 2018 года до сих пор хранит один принципиальный пробел: что происходило за кулисами политического взрыва, который за считанные недели привёл Николая Пашиняна из уличного движения в кресло премьер-министра? Официальная версия известна: народная революция, отставка Сержа Саргсяна, парламентское избрание Пашиняна 8 мая 2018 года и последующая победа блока «Мой шаг» на внеочередных выборах. Сам Пашинян именно так и описывал произошедшее — как «бархатную, народную революцию». Но существует и другой фрагмент этой истории — свидетельство российского политолога Модеста Колерова, которое особенно интересно потому, что касается не событий на площади, а разговора, состоявшегося задолго до того, как Пашинян получил власть.
Колеров утверждает, что ещё до прихода Пашиняна к власти встретился с Микаелом Минасяном — зятем Сержа Саргсяна. По словам Колерова, тогдашний «Мой шаг» только вошёл в парламент и имел примерно 8 процентов, однако Минасян заявил ему, что на следующих выборах эта политическая сила получит большинство. Колеров подчёркивает: разговор происходил лично, в ресторане, и до интервью «Грапараку» он публично об этом не рассказывал.
Здесь и возникает главный нерв всей истории. Речь идёт о прогнозе, сделанном человеком, который находился внутри политического круга прежней власти и был непосредственно связан с Сержем Саргсяном. Если поставить Разговор Модеста Колерова и Микаела Минасяна рядом с последующей последовательностью событий, то он приобретает совершенно иной вес: 23 апреля Серж Саргсян объявляет об отставке, заявляя: «Никол Пашинян был прав. Я ошибался»; 8 мая парламент избирает Пашиняна премьер-министром; в декабре 2018 года блок «Мой шаг» получает уже парламентское большинство.
Здесь следует напомнить читателям, что Микаел Минасян был зятем Сержа Саргсяна, занимал пост первого заместителя начальника руководителя аппарата Президента Армении, затем – посла Армении в Ватикане и являлся частью политической системы, которая существовала до апреля 2018 года. Поэтому его ранняя оценка перспектив блока «Мой шаг» неизбежно становится частью более широкого вопроса: как представители прежней власти воспринимали Пашиняна до его стремительного восхождения и насколько неожиданным для них действительно был итог 2018 года?
Есть и ещё одна деталь, которую невозможно обойти. Уже в августе 2019 года Минасян публично заявил, что «вместо революции произошла смена власти», поставив под сомнение сам характер произошедших в 2018 году событий. То есть человек, который, согласно Колерову, ещё до прихода Пашиняна к власти говорил о будущем парламентском большинстве «Моего шага», спустя год после смены власти уже публично отделял понятие революции от произошедшей смены власти. Не напоминал ли Минасян Пашиняну о том, откуда начался путь Пашиняна к власти, кто в решающий момент открыл ему дорогу и какие договорённости, обязательства или расчёты могли стоять за кулисами этой передачи власти?
В апреле 2020 года его риторика стала ещё жёстче: Минасян заявил, что между армянским народом и его безопасным будущим стоит Никол Пашинян. А в мае он обратился непосредственно к парламентскому большинству «Моего шага», предложив ему самостоятельно сместить Пашиняна и выбрать нового премьер-министра из своих рядов.
Именно поэтому свидетельство Модеста Колерова важно не как очередная политическая реплика спустя годы. Оно помогает пролить свет на принципиальный вопрос: была ли смена власти 2018 года исключительно результатом спонтанного развития событий на улицах или же в ней существовал более сложный закулисный сценарий, в котором Серж Саргсян и Микаел Минасян занимали гораздо более существенное место, чем принято считать?
