Политические мифы о передаче власти в 2018 году и реальная картина фактов
Спустя годы после инсценированной революции 2018 года в армянском внутриполитическом поле представители республиканцев продолжают циркулировать различные трактовки того, как в действительности произошла передача власти. Сегодня эта тема вновь активизировалась — в связи с публикацией Сержа Саргсяна и последовавшими за ней комментариями.
Запись Саргсяна, по сути, представляет собой попытку самооправдания, в которой прослеживаются как упрёки в адрес общества за «непонимание» его действий, так и, между строк, обвинения в адрес бывших соратников.
Однако куда более примечательно то, что эти тезисы активно воспроизводятся представителями его политического круга, стремящимися сформировать альтернативное восприятие событий, произошедших у всех на глазах.
В частности, вновь выдвигается утверждение о том, будто Серж Саргсян передал власть не Николу Пашиняну, а Карену Карапетяну.
Такую формулировку трудно согласовать ни с юридическими, ни с политическими фактами.
В действительности, после отставки Саргсяна Карен Карапетян стал исполняющим обязанности премьер-министра — в порядке, предусмотренном Конституцией.
Именно здесь и заключается ключевой узел проблемы: однако Республиканская партия Армении, обладавшая большинством в Национальном собрании, так и не выдвинула Карена Карапетяна в качестве кандидата на пост премьер-министра.
Между тем именно этот шаг мог бы стать единственным практическим механизмом передачи ему власти.
Вместо этого парламент в двух турах избирал премьер-министра, и в обоих случаях кандидатура Карапетяна не была представлена. Более того, Республиканская партия публично заявила о готовности обеспечить необходимые голоса для избрания Никола Пашиняна.
Этот факт имеет принципиальное значение: без голосов республиканцев избрание Пашиняна премьер-министром было бы попросту невозможно. Следовательно, вне зависимости от политических интерпретаций, существует ясная реальность — передача власти произошла в результате политического решения, принятого Республиканской партией, обладавшей парламентским большинством.
С этой точки зрения утверждения о том, что власть была передана Карену Карапетяну, являются скорее попыткой сконструировать политический нарратив, нежели отражением фактов. Сопоставление правовых и политических процессов показывает, что власть была передана именно Николу Пашиняну — через голоса, обеспеченные Республиканской партией.
Сегодня, спустя годы, попытки переосмыслить произошедшее понятны в логике ухода от моральной ответственности. Однако качество общественной дискуссии во многом зависит от того, насколько подобные интерпретации опираются на факты, а не на политическую целесообразность.
Серж Саргсян, в конце концов, должен осознать свой статус и обрести чувство стыда — за стремление перекладывать собственные ошибки на других и прибегать к искажению действительности.
