От унижения к молчанию: как формировалась общественная терпимость к оскорблениям власти
На армянском обществе была испытана так называемая технология «эффект варёной лягушки»», когда лягушку помещают в кастрюлю с холодной водой и ставят на медленный огонь: она спокойно варится, не замечая постепенной опасности. Но если бросить её сразу в кипяток — она мгновенно попытается выпрыгнуть.
Как ни парадоксально, около 70% армянского общества не отреагировало адекватно на оскорбительные высказывания Никола Пашиняна, который позволил себе назвать «собаками» тех, кто за него не голосует.
Я попытался выяснить, имелись ли в других странах — членах Совета Европы — случаи, когда первое лицо государства называло таким образом значительную часть собственного населения. За последние три десятилетия я не обнаружил ни одного примера в государствах — членах Совета Европы, где лидер страны позволял себе публично унизительные характеристики в адрес граждан, не поддержавших его, и чтобы это не повлекло серьёзных общественных или политических последствий.
В ряде стран — например, в Исландии, Великобритании, Италии — фиксировались случаи некорректных или оскорбительных высказываний высокопоставленных чиновников в адрес оппонентов. Однако это неизменно вызывало значительное общественное возмущение, волны протестов и, в ряде случаев, политическую ответственность вплоть до отставок.
В этом контексте возникает закономерный вопрос: какими социальными, политическими, институциональными и культурными факторами можно объяснить ситуацию, при которой оскорбительные заявления политического лидера в адрес значительной части общества не вызывают сопоставимой общественной мобилизации или массового протеста? Анализ подобного феномена требует комплексного подхода, включающего изучение политической культуры, уровня общественного доверия, эффективности институтов и степени поляризации общества.
На первый взгляд может показаться, что за восемь лет Николу удалось существенно ослабить общественную устойчивость, чувство достоинства и способность к сопротивлению. И действительно, было бы удивительно, если бы за столь короткий срок можно было добиться подобного результата.
Однако на деле подобная риторика — если и проявилась сегодня наиболее резко — не возникла на пустом месте. Атмосфера пренебрежения к обществу, ощущение его беспомощности формировались значительно раньше, и формировались не случайно, а как часть более глубоких процессов, приведших к так называемой «бархатной революции».
Многие уже не помнят, какая атмосфера царила в стране до 2018 года. Помимо повсеместной несправедливости, коррупции и системного разграбления, нарастало и пренебрежительное отношение к обществу как таковому. Депутат от правящей партии мог с высокомерием заявлять: «мясо дорого — ешьте картошку». Губернатор Сюникской области оказался причастен к убийству, зафиксированному на видео, но продолжил занимать должность. Президент Серж Саргсян отвечал журналистам в откровенно уличной, грубой манере. Депутаты позволяли себе откровенную нецензурную лексику. Один из влиятельных политиков того времени регулярно говорил о «наказаниях» с позиции силы и сегодня фактически покинул страну.
Подобные эпизоды, умноженные на множество других, формировали среду, в которой общество постепенно привыкало к унижению, молчанию и безразличию к поведению власти. Именно это и создало почву, на которой стало возможным то, что сегодня воспринимается как норма — когда лидер государства позволяет себе называть значительную часть граждан оскорбительными словами и не сталкивается с сопоставимой реакцией общества.
Именно поэтому будущие власти неизбежно столкнутся с необходимостью не только политического, но и культурного восстановления страны. Речь идёт о формировании такой среды, в которой общество больше не будет допускать демонстрации вседозволенности со стороны власти.
Сегодня мы оказались в своего рода историческом тупике. Древний народ, древний город — Ереван, который принято называть старше Рима, — при этом практически лишён материальных следов собственной исторической глубины. Гость из другой страны не сможет показать здесь ни одного подлинного фрагмента древнего города.
Так же обстоит дело и с национальной культурой: она во многом оказалась вытеснена, обесценена и сохранена лишь на бумаге. И, возможно, самое наглядное тому подтверждение — это неспособность общества даже на уровне символов опереться на собственную культурную традицию.
Враги уничтожали не только города, но и внутренний облик народа. И до тех пор, пока не начнётся восстановление именно этого внутреннего облика, любые разговоры о возрождении внешнего остаются иллюзией.
