ДЕЛО 1 МАРТА — МЕЖДУ БЕЗОТВЕТНЫМИ ВОПРОСАМИ, МОЛЧАНИЕМ И ПОЛИТИЧЕСКИМИ СПЕКУЛЯЦИЯМИ
Артур Амбарцумян рассматривает последние события вокруг дела 1 марта как очередное проявление политической реальности Армении, где спустя почти два десятилетия эта тема продолжает оставаться не только юридическим, но и одним из главных инструментов политической борьбы.
Особое внимание он обращает на тот факт, что в рамках дела 1 марта обвинения были предъявлены также уже умершим лицам — бывшему начальнику полиции Армении Айку Арутюняну и бывшему директору Службы национальной безопасности Горику Акопяну. По мнению Амбарцумяна, это показывает абсурдность ситуации, в которой оказалась армянская политическая система: с одной стороны, уже много лет говорится о необходимости полного раскрытия событий 1 марта, а с другой — множество ключевых вопросов продолжают оставаться без ответа.
Он напоминает, что именно тема 1 марта стала одним из главных факторов политического подъёма Никола Пашиняна. Политическая сила, пришедшая к власти в 2018 году, обещала раскрыть обстоятельства тех событий, установить виновных и восстановить справедливость. Однако, по мнению Амбарцумяна, после прихода к власти эта принципиальная позиция изменилась.
Он также напоминает, что в первые годы существования партии «Гражданский договор» звучали гораздо более жёсткие оценки в отношении лиц, занимавших государственные должности во время событий 1 марта. Однако позднее, как считает Амбарцумян, отношение власти к представителям прежней системы стало значительно мягче.
Амбарцумян задаётся вопросом: почему предметом общественного обсуждения не становятся те лица и организации, которые ранее связывались с политической системой периода событий 1 марта? Он, в частности, упоминает Гагика Саргсяна, известного как «Спецназ Гаго», а также имя Огановского, отмечая, что вопросы, связанные с финансовыми обязательствами и кредитной историей организаций, связанных с этими людьми, по его оценке, не получили необходимой политической и журналистской оценки.
Главный вопрос Амбарцумяна заключается в том, почему одни и те же критерии не применяются ко всем. Если на протяжении многих лет 1 марта представлялось как процесс раскрытия государственного преступления, то почему не обсуждается возможная роль людей, которые в тот период занимали ключевые государственные должности или были связаны с силовыми структурами?
Он также обращается к вопросу о возможной роли Службы национальной безопасности, упоминая ранее звучавшие версии и заявления. По его словам, если общество действительно хочет получить полную картину событий 1 марта, то ответы должны быть получены не только от политических оппонентов, но и касаться деятельности силовых структур.
Амбарцумян проводит параллели и с трагедией 27 октября 1999 года, отмечая, что вокруг этого дела также на протяжении многих лет остаются вопросы, которые продолжают обсуждаться в обществе. Он задаётся вопросом: каким образом вооружённая группа смогла проникнуть в зал заседаний Национального собрания, если государственная система безопасности осуществляла полноценный контроль.
По его мнению, в той же логике вопросы должны быть адресованы и бывшим высокопоставленным чиновникам, в том числе Сержу Саргсяну, который в разные годы руководил системой безопасности страны, а также другим ключевым участникам политических процессов периода 2008 года.
Говоря о политической ответственности за события 1 марта, Амбарцумян отмечает, что в общественном поле часто остаются без внимания некоторые имена. Он выделяет Сержа Саргсяна и Овика Абрамяна, утверждая, что в отношении их деятельности также должны прозвучать конкретные вопросы.
Он также обращается к оппозиционному полю, в частности к движению «Сильная Армения», задавая вопрос, почему, по его мнению, представители этой силы в ходе предвыборной кампании не уделили достаточного внимания таким темам, как события 1 марта, деятельность прежних властей и отдельные решения нынешнего правительства.
Главный вывод Артура Амбарцумяна заключается в том, что в армянской политической системе сформировалась ситуация, когда противоречия между различными властными группами зачастую затмевают вопрос реальной ответственности. По его мнению, если общество действительно хочет установить истину, вопросы должны быть адресованы всем — независимо от того, являются ли они представителями прежней власти, нынешнего руководства или новых политических сил.
События 1 марта остаются одной из самых болезненных страниц новейшей истории Армении. Однако их полноценная оценка возможна только в том случае, если выше политических интересов будет поставлено беспристрастное изучение всех обстоятельств, а ответы будут требоваться не выборочно, а от всех участников тех событий.
