ГРЕХ ОСТАТЬСЯ В ЖИВЫХ — КАК НОВАЯ ЛИНИЯ РАЗДЕЛЕНИЯ
В последние дни политическое руководство Армении в очередной раз взяло на себя функцию объяснять обществу, кто является «правильным» армянином, кто — «неправильным», кто достоин уважения, а кто — публичного унижения. И, следует признать, в этом вопросе власть уже достигла определённой «стабильности»: если раньше людей делили на «чёрных» и «белых», «бывших» и «нынешних», то теперь их разделяют на погибших и выживших.
Сначала премьер-министр Никол Пашинян во время предвыборной кампании, вступив в перепалку с Артуром Овсипяном, который в своё время работал у него штатным провокатором, заявил: «Пошёл бы и погиб вместо наших детей». Этому предшествовали более привычные обвинения — «азербайджанские нарративы», «воровские животные», «псевдоэлиты» и т. д. К этой лексике общество, к сожалению, уже в определённой степени привыкло. Политический язык власти давно ушёл от государственности и больше напоминает дворовую перебранку, где отсутствие аргументов компенсируется громкостью голоса.
Однако в этой истории особенно примечательным стало не столько очередное нервное срывание премьер-министра, сколько то, что сразу после этого министр обороны Сурен Папикян решил развить тему. И развил её настолько «успешно», что невольно возникает вопрос: занимается ли сегодня Министерство обороны Армении защитой страны или уже перешло к функции «политического учёта» погибших.
Папикян, обращаясь к одному из политических оппонентов, публично поинтересовался, почему в его семье не было погибших на войне. Причём всё это звучало с такой лёгкостью и неуместной интонацией, как будто речь шла не о войне и смерти, а о бытовом разговоре на семейном застолье.
Здесь, конечно, можно было бы долго говорить о политической морали, государственном мышлении, ответственности должностных лиц и других высоких категориях. Но проблема в том, что при таком типе публичной речи все эти понятия начинают терять смысл.
Логика Папикяна оказывается предельно показательной.
Если продолжить ход этой мысли, то, по сути, критерием политической «надёжности» вскоре может стать количество семейных могил. Не погиб — значит подозрителен. Нет погибших родственников — значит недостаточно патриотичен.
Довольно чётко на это отреагировал Ишхан Сагателян, заявив: «Вы министр обороны Армении или Азербайджана?» Формулировка жёсткая, но трудно с ней не согласиться, когда министр обороны фактически выражает недовольство тем, что в той или иной семье оказалось недостаточно погибших на войне.
Однако самое существенное здесь даже не это.
Власть, которая годами говорила обществу о «любви и солидарности», сегодня внедряет в публичное пространство язык, в котором человеческое достоинство измеряется трагедиями. Выжившему арцахцу задают вопрос — почему он уехал. Оппоненту говорят — почему он не погиб. Деда погибшего солдата в Азатском инциденте называют «человеком, отправленным за 200 тысяч драмов».
И после всего этого те же люди продолжают удивляться росту агрессии в обществе, недоверию к власти, государственным институтам и друг к другу.
Хотя, если быть честными, удивляться здесь особенно нечему. От этой власти можно ожидать чего угодно. И это уже не политическая проблема.
Это диагноз.
