«ЭФФЕКТ ДОМИНО»: КАК ВЫХОД ИЗ ЕАЭС ПРЕВРАТИТ АРМЕНИЮ В ПУСТЫНЮ
Вот уже четверть века Армения пребывает в состоянии перманентного эксперимента над собой, причём подопытными кроликами выступают её собственные граждане, а лаборанты сменяют друг друга с завидной регулярностью, но результат всегда один — государство напоминает больного, которому диагноз поставили, а лечить не начали.
Сначала была президентская республика. Потом, в 2015 году, этот самый Саргсян, вдохновившись, видимо, примерами «европейского парламентаризма» или, что вероятнее, получив схему и инструкции от своих западных кураторов, решил, что ему лично удобнее быть премьер-министром, чем президентом, ибо Конституцию-то можно переписать, как школьную тетрадку — был бы повод.
Референдум 6 декабря 2015 года прошёл под лозунгом «деполитизации должности президента», что на деле означало одно: готовится тёплое кресло после того, как президентские сроки истекут.
И вот тут начался главный фокус. Саргсян публично клялся, что даже гипотетически не будет претендовать на пост премьер-министра, мол, реформа не для него, а для будущих поколений. Народ, надо сказать, в эту сказку поверил — кто ж не хочет верить в лучшее?
Но уже в апреле 2018 года, когда президентские полномочия истекли, Серж Азатович явил миру истинное лицо: выдвинул свою кандидатуру на пост главы правительства, и парламент, послушно подняв руки, утвердил его.
И именно этот обман стал спусковым крючком «бархатной революции», которая вынесла на гребне волны Никола Пашиняна. Это был не политический ход — это был спектакль контролируемого транзита власти, где зрители думали, что смотрят драму со счастливым концом, а на самом деле им показывали фарс.
Формально Армения стала парламентской республикой, а по факту — просто сменила вывеску, потому что доминирование одной партии, будь то тогдашняя РПА или нынешний «Гражданский договор», осталось тем же самым, только теперь премьер-министр, вцепившись в рычаги, держит их даже крепче, чем прежние президенты, и при этом ни за что не отвечает в случае катастрофы — ведь это ж коллективная ответственность правительства, то есть размазанная по всему кабинету.
То есть, как и предупреждали Сержа Саргсяна до конституционного референдума умные люди, он сносит систему персональной ответственности, получая систему групповой безответственности.
Но самое забавное, конечно, не в аппаратных перестановках, а в том, как власть пытается убедить народ, что экономика растёт, хотя у народа из кармана сыплется последняя мелочь.
Что в действительности Пашинян называет «экономическим ростом»? На самом деле весь этот рост держится на двух вещах: на релокантах из России, которые приехали со своими деньгами и IT-компетенциями, и на транзите через Армению в обход санкций против России.
Но это не развитие, это случайная конъюнктура, которая может исчезнуть быстрее, чем обещания перед выборами. Прямые иностранные инвестиции в обрабатывающую промышленность, вместо того чтобы расти, упали с 112 миллионов долларов в 2021 году до 98 миллионов в 2023-м, а доля промышленности в ВВП сократилась с 18 до 15%.
И вот мы подошли к самому изысканному деликатесу сегодняшнего политического меню — теме выхода Армении из Евразийского экономического союза, которая в последнее время витает в воздухе гуще, чем запах шашлыка на ереванских улицах.
Эту идею периодически разогревают то ритуальными плясками вокруг «европейского выбора», то загадочными намёками на то, что «мы и сами с усами, проживём без российских рынков».
Но вершиной кулинарного искусства стало недавнее заявление секретаря Совбеза Армена Григоряна, который с выражением лица, не терпящим возражений, предложил — вы только вдумайтесь — перейти с пшеницы на рис.
Очевидно, в стратегическом планировании армянской власти наступила эпоха гастрономического суверенитета: не хотим зависеть от российского зерна — будем есть рис.
Хорошо, что до гречки, киноа и булгура дело пока не дошло, хотя, судя по логике, это вопрос ближайших совещаний в аппарате премьера.
Видимо, там всерьёз полагают, что урожай риса можно собрать на склонах Арагаца, а воду для заливных полей доставить по старым оросительным каналам, которые, как мы помним, разваливаются на протяжении десятилетий.
Но главное — объявить о смене рациона, а уж рисовать стратегию будут потом, когда проснутся от сладкого популистского сна.
Особенно артистично эта риторика звучит в исполнении премьер-министра Никола Пашиняна, который, видимо, всерьёз полагает, что экономика — это такая дисциплина, где достаточно объявить о суверенитете, разослать пресс-релиз — и торговый баланс сам собой выровняется, а инфляция испарится, как утренний туман над Севаном.
Если бы всё было так просто, Сингапур можно было бы построить где-нибудь в Разданском ущелье — достаточно было бы принять несколько популистских указов и пообещать народу «скоро всё будет».
На деле же выход из ЕАЭС — это не просто разрыв нескольких таможенных соглашений, а запуск механизма, который называют «эффектом домино», только здесь костяшки выстроены очень плотно, и падать они будут не по одной, а сразу пачками.
Сначала — внешняя торговля. Армянский коньяк, вино, фрукты, текстиль — всё это уходит в Россию, Казахстан, Беларусь практически без пошлин, и это не просто цифры экспорта в 3 миллиарда долларов в год, а заработки десятков тысяч людей.
Виноградари, фермеры, водители, грузчики, сотрудники таможенных терминалов, логисты, страховщики — каждое рабочее место в этом секторе тянет за собой ещё полтора-два места в смежных отраслях: переработка, транспорт, обслуживание.
Если рынок ЕАЭС закрывается, то каскадный обвал начинается мгновенно. Закрывается винодельня — без работы остаются не только её сотрудники, но и поставщики бутылок, этикеток, пробок, и транспортная компания, и магазин, где товар продавался.
И каждый из этих людей перестаёт платить налоги, покупать продукты, обслуживать кредиты. Банковская система начинает поскрипывать, социальные выплаты — расти, бюджет — трещать по швам. Из трещинки быстро образуется тектонический разлом.
Но это только первая часть цепной реакции. Потому что есть ещё денежные переводы — около 1,5-2 миллиардов долларов в год, в основном из России. Это деньги, которые трудовые мигранты отправляют родственникам, и они идут на оплату коммуналки, еду, ремонт, обучение детей, лечение.
Если из-за разрыва экономических связей значительная часть этого потока иссякнет (а он и так сокращается из-за слабого рубля и миграционных барьеров), то из экономики выпадет ещё 2 миллиарда долларов в год.
А с учётом снежного кома, который катится с горы: каждые потраченные сто долларов «раскручивают» ещё двести в розничной торговле, общепите, услугах. Уберите эти деньги — и получите спад спроса на недвижимость, рост просрочек по кредитам, закрытие мелких лавочек.
Но и это ещё не конец истории. Вы никогда не задумывались, почему крупные российские компании — банки, телекоммуникационные операторы, IT-гиганты — открыли в Армении свои «дочки»?
Ответ прост: ЕАЭС обеспечивает единое экономическое пространство, где можно свободно перемещать капиталы, услуги, технологии. Если страна из этого пространства выходит, бизнес начинает нервно оглядываться: а зачем нам здесь оставаться, если таможенные барьеры растут, а правовая среда становится менее предсказуемой?
Эти компании приносят не только рабочие места (айтишников, менеджеров, бухгалтеров), но и налоги, современные стандарты управления, доступ к новым технологиям.
Весь этот волновой эффект работает на человеческий капитал: молодые специалисты получают опыт, который потом могут применить в местных стартапах или собственном деле.
Если «дочки» уйдут — исчезнет и этот мостик к современным компетенциям. И тогда обещание «превратить Армению в технологический хаб» станет таким же пустым, как обещание построить «армянский Сингапур» на пустыре.
И вот тут-то проявляется самый тонкий и, если хотите, горький сарказм ситуации. Популизму Пашиняна в этом вопросе мог бы позавидовать даже опытный цирковой зазывала.
Когда премьер-министр говорит, что «мы должны диверсифицировать экономику, чтобы не зависеть от одного рынка», — это звучит как здравая мысль.
Но что предлагается взамен?
Открыть границы с Турцией? Замечательно, только турки не ждут армянские товары: они сами произведут всё дешевле и качественнее.
Выйти на европейский рынок? Любой бизнесмен подтвердит: для этого нужно не только подписать политическое соглашение, но и выполнить сотни технических регламентов, фитосанитарных требований, получить сертификаты — и всё это стоит миллиарды и требует лет.
И пока власть рассуждает о смене вектора, реальный сектор продолжает работать по старым схемам, но с новой нервозностью.
А если рычаг всё-таки дёрнуть, то весь этот каскад запустится гораздо быстрее, чем успеют высохнуть чернила на указе о выходе.
Но главный сюрприз, который преподнесёт выход из ЕАЭС, — это, конечно, энергетика. Сейчас Армения получает российский газ по цене, которая ниже рыночной примерно на треть: около 165 долларов за тысячу кубометров. Это не просто цифры в контрактах, это основа всего: работа тепловых электростанций, дающих больше половины электричества, отопление домов зимой, ценообразование на хлеб и транспорт.
Выйти из союза — значит автоматически потерять этот льготный тариф, потому что «Газпром», как известно, коммерческая структура, а не филиал общества Красного Креста, и продавать газ по социальным ценам стране, которая демонстративно рвёт экономические связи, он не обязан.
И вот рыночная цена — уже 250–300 долларов, а то и выше, в зависимости от мировых котировок и политической погоды. И тут начинается цепная реакция, достойная учебника по экономике для продвинутых.
Газ — это не только голубое пламя в кухонных плитах. Это 70% электроэнергии в стране, это работа цементных заводов, теплиц, хлебопекарен, асфальтовых заводов, которые строят (или, что вернее, не строят) дороги.
Если газ дорожает на 50–80%, то вслед за ним ползёт вверх электричество — сначала для промышленности, потом для населения. Производители закладывают подорожание энергии в себестоимость товаров — и вот новая волна инфляции, которая бьёт по всему: по продуктам, по услугам, по коммуналке.
Представьте себе, что зимой счёт за отопление вдруг вырастает вдвое, а зарплата застыла на месте, как вкопанная. И попробуйте объяснить людям, что это — «плата за европейский выбор».
Они, может, и голосовали за светлое будущее, но с такими тарифами доедут только до пункта «личное банкротство».
И самое забавное: власти, расписывая диверсификацию, как-то забывают упомянуть, что альтернатив-то нет.
Солнечные панели и ветряки — это прекрасно, но зимой, когда солнце прячется за облаками, а ветер дует, когда ему вздумается, они не заменят базовой нагрузки.
Атомная станция в Мецаморе — старая, её модернизация требует миллиардов и десятилетий, которых у страны, как водится, нет.
Иранский газ — вариант чисто гипотетический, и не факт, что цены будут ниже рыночных. А Азербайджанский газ и другие виды топлива – это так себе удовольствие.
Так что когда премьер с серьёзным видом обещает «энергетическую независимость», это звучит как обещание научить рыбу летать. Красиво, но на практике — только круги на воде.
И если власти всё-таки решатся на этот рискованный эксперимент, зимой 2027 года армяне смогут в полной мере оценить прелести суверенитета: сидя в холодных квартирах при свете свечей, жевать рис, купленный по цене золота.
Главное, чтобы популистских речей о «счастливом европейском будущем» хватило на растопку печки.
Эту экономическую математику трудно объяснить человеку на площади — она скучная, требует цифр, а цифры, как известно, портят красивые политические речи.
Поэтому гораздо проще манипулировать патриотическими чувствами и обещать райские кущи через пять лет. ,
Но вот что примечательно: за все годы своего правления Никол Пашинян ни одно обещание не выполнил, и более того, за все годы разговоров об «открытии новых горизонтов» ни один экономический советник из числа тех, кого власть привлекает к консультациям, не представил публичного сценария выхода из ЕАЭС с детальной оценкой этих самых каскадных потерь.
А всё потому, что такой сценарий напоминает не план, а синопсис фильма-катастрофы, где в главных ролях — разорённые заводы и пустые кошельки.
И если власти когда-нибудь решатся на этот шаг, это акт политического самосожжения.
Итог здесь неприятный, но честный: конституционная ловушка, искусно расставленная Саргсяном, позволила Пашиняну получить почти неограниченную власть. И теперь эта власть пытается заменить реальную экономику иллюзиями, словно по мановению волшебной палочки.
Сказка о независимости через разрыв с ЕАЭС так же прекрасна, как сказка о Золушке, — в неё можно верить до полуночи, пока часы не пробьют двенадцать.
А наутро оказывается, что виноградники пересыхают, дороги разбиты, заводы остановились, молодёжь уезжает, а на прилавках — рост цен пробивает очередной рекорд.
И вот тут мы подходим к самому главному, ради чего, собственно, и затевался весь этот разговор.
Впереди — очередные выборы, и рациональному, ещё не потерявшему способность складывать два и два человеку стоит крепко задуматься, прежде чем опускать бюллетень в урну.
Потому что голосовать за Пашиняна и его команду сегодня — это примерно то же самое, что голосовать за собственное обнищание.
Это не просто поддержка конкретного политика — это добровольный выбор в пользу конституционной ловушки, которую Саргсян расставил, а Пашинян с удовольствием занял.
Если человек после всего этого говорит, что «надо дать им ещё шанс» — он либо не умеет считать, либо надеется, что чудеса всё-таки случаются.
Чудеса, увы, случаются только в сказках, да и то не во всех.
В реальности — перспектива вырисовывается не то чтобы не радужная, а скорее катастрофичная.
Так что выбор, как говорится, за избирателем. Только потом не надо удивляться, что хлеб стал золотым, а зимой дома— холодными.
Вас предупреждали.
