Саммит или политическая бутафория?
В Ереване сегодня все живет в ожидании предстоящего 4 мая саммита Европейского политического сообщества. Власть активно готовится, подает это как крупный дипломатический успех, как подтверждение того, что Армения становится важной площадкой для Европы. В страну приедут лидеры европейских государств, будут звучать заявления о партнерстве, ценностях, демократии, безопасности. Картинка будет выверенной и красивой.
Но за этой картинкой есть вопрос, который власть упорно не ставит — ни жестко, ни последовательно, ни публично.
Если Европейский союз действительно является носителем ценностей, если он говорит о правах человека, о защите народов, о недопустимости насилия, то где его четкая, юридически и политически оформленная оценка того, что произошло в Арцахе? Почему до сих пор нет прямого определения, нет политической квалификации, нет ясной позиции?
Речь ведь идет не о спорной интерпретации событий. Речь идет о том, что за короткий период территория, где жили армяне, фактически опустела. Десятки тысяч людей были вынуждены покинуть свои дома. Это не просто «кризис», не просто «напряженность». В международной практике такие процессы имеют четкие определения. И если ЕС избегает этих определений — значит, это осознанный политический выбор.
И здесь возникает главное противоречие.
С одной стороны, Европа говорит о поддержке Армении. С другой — она последовательно усиливает стратегическое и энергетическое сотрудничество с Баку. Закупает газ, расширяет контракты, углубляет партнерство. То есть фактически финансирует и укрепляет того актора, в отношении которого не готова дать даже политическую оценку.
Это и есть классический пример двойных стандартов в политике. Когда ценности существуют в заявлениях, а реальные решения принимаются исходя из интересов.
Но тогда нужно честно это признать. Не прикрываться риторикой о правах человека, а прямо говорить: экономические и геополитические интересы важнее. Потому что нынешняя конструкция — это не баланс, это подмена.
Отдельная линия — это риторика азербайджанского руководства. Когда на официальном уровне звучат заявления о так называемом «Западном Азербайджане», где территория Республики Армения фактически представляется как чужая, это уже не просто слова. Это формирование идеологической основы для давления в будущем. Это подготовка почвы.
И снова — где реакция Европы? Где жесткая политическая оценка таких заявлений? Где линия, которая должна быть проведена, если действительно речь идет о защите международного права?
Ответ очевиден: ее нет.
И вот на этом фоне в Ереване проходит саммит, где будут говорить о ценностях, о безопасности, о партнерстве.
Но если на этой площадке не будет поднят вопрос прав армянского населения Арцаха, если не прозвучит требование дать оценку произошедшему, если не будет реакции на риторику, ставящую под сомнение суверенитет Армении, — тогда весь этот саммит превращается в чистую форму без содержания.
И здесь ответственность лежит не только на Европе.
Ключевой вопрос — позиция самой армянской власти. Готова ли она говорить прямо? Готова ли она ставить неудобные вопросы? Готова ли она требовать, а не просить?
Потому что сегодня мы видим обратное. Власть активно демонстрирует открытость к Европе, готовность углублять отношения, двигаться в сторону интеграции. Но при этом избегает проармянской повестки, которая могла бы поставить европейских партнеров перед необходимостью давать конкретные ответы.
Это и есть слабость позиции.
Потому что в международной политике уважают не тех, кто красиво принимает гостей, а тех, кто формулирует условия и отстаивает интересы.
Если Армения хочет, чтобы с ней считались, она должна перестать быть площадкой и стать субъектом. Не просто принимать саммиты, а использовать их как инструмент продвижения армянских интересов и формирования повестки.
Иначе ситуация будет развиваться по инерции.
Европа будет говорить о ценностях и параллельно углублять сотрудничество с Баку. Заявления о «Западном Азербайджане» будут звучать и дальше.
А тема прав народа Арцаха будет полностью вычеркнута из международной повестки — не потому что она потеряла значение, а потому что за нее перестали бороться.
И тогда саммит в Ереване станет не моментом политической силы, а символом упущенной возможности.
Потому что в политике важны не мероприятия. Важны решения, позиции и требования.
Все остальное — это декорации.
