«Серый кардинал» Микаэл Минасян и политические комбинации

В предвыборные периоды политическая жизнь неизменно обрастает шумом, который по своей природе имеет весьма отстранённое отношение к реальной борьбе идей. Этот шум выполняет куда более прозаические функции: отвлечь, размыть, исказить, подменить. И потому всякий раз, когда он достигает особенно высокой плотности, есть смысл присмотреться не к его громкости, а к его направленности и возможным внешним источникам. В этом смысле наблюдаемая в последние недели активизация вокруг фигуры Микаэла Минасяна представляет собой явление, заслуживающее внимания не столько по причине своего сиюминутного содержания, сколько по своей внутренней логике и отдалённой, но вполне различимой стратегической направленности.

Эта направленность выходит за рамки внутренней политической борьбы и уходит корнями в исторические интересы одного конкретного внешнего центра силы — Святого Престола. Ватикан на протяжении столетий рассматривает Армянскую Апостольскую Церковь (ААЦ) как уникальный и стратегически важный объект. Причины этого — древность ААЦ, её духовный авторитет, сохранившееся уникальное наследие и, в конечном счёте, стратегическая цель её интеграции в католический мир, чётко обозначенная папой Франциском ещё в 2016 году. Для реализации этой цели в Ереване необходим влиятельный и активный проводник.

Именно в этом контексте фигура Микаэла Минасяна и его внезапно синхронизированное медийное окружение обретает новое, тревожное измерение. Их активность — это не просто предвыборный манёвр, а потенциально ключевой элемент в долгой игре, ставкой в которой является не просто власть, а цивилизационный выбор страны и судьба её главного духовного института.

Перед нами — Микаэл Минасян и его медийно-политическое окружение: Миргран Акопян, Самвел Фарманян, Нарек Малян, Артур Даниелян, Константин Тер-Накалян. Фигуры, безусловно, известные, но в последние годы не определяющие политическую повестку. И вдруг — синхронный, почти строевой выход в публичное пространство с одной задачей: системная атака на Роберта Кочаряна, его окружение и блок «Айастан»…

Сам по себе факт политической полемики не заслуживает отдельного внимания. Однако в данном случае примечателен не сам факт критики, а её характер. Тезисы о якобы «договорной игре» Кочаряна с Николом Пашиняном, попытки ретроспективно переписать политические процессы последних лет, приписывая им скрытые соглашения, не выдерживают даже минимальной проверки. Но, как это часто бывает, их задача и не состоит в том, чтобы быть убедительными. Их задача — создать шум, спровоцировать реакцию, втянуть в навязанный конфликт.

Именно здесь начинается то, что принято называть «содержательной частью». Потому что, если исходить из информации о состоявшемся в начале 2025 года в Москве разговоре между Микаэлом Минасяном, бизнесменом Камо Авагумяном и российским чиновником, курировавшим армянское направление, становится очевидно: перед нами не стихийная активность, а элемент вполне определённой конструкции. В ходе этой беседы Минасян, по имеющимся данным, просил содействия в ослаблении влияния Роберта Кочаряна в Москве, предлагая, в частности, ограничить его контакты с президентом России Владимиром Путиным.

Однако подлинный смысл происходящего раскрывается в другой части этого замысла. Минасян предлагал заменить Кочаряна в качестве канала коммуникации по армянской повестке фигурами, которые по своей природе к политическим комбинациям не предназначены, — Католикосом всех армян Гарегином II и Католикосом Великого Дома Киликийского Арамом I. Иными словами, предлагалось вывести Армянскую апостольскую церковь за пределы её традиционной роли и превратить её в инструмент политической коммуникации.

Нет необходимости подробно объяснять, почему подобная идея изначально была обречена. Она не получила ни внешней поддержки, ни внутреннего отклика. Ни российская сторона, ни церковные иерархи не проявили готовности участвовать в подобного рода экспериментах. Тем самым попытка вовлечь Церковь в политический процесс «по приглашению» потерпела очевидный провал.

Примечательно и поведение адресатов атак. Команда Роберта Кочаряна, включая Виктора Согомоняна и Ишхана Сагателяна, в значительной степени предпочла игнорировать происходящее. Это молчание трудно интерпретировать как слабость; куда логичнее рассматривать его как осознанный отказ участвовать в искусственно навязываемом конфликте, тем самым лишая его главного ресурса — взаимности.

И вот на этом фоне следует обратить внимание на параллельную линию — действия Никола Пашиняна. Именно здесь, как это ни парадоксально, картина начинает приобретать завершённость. Пашинян последовательно усиливает давление на Армянскую апостольскую церковь. Новый виток конфликта, начавшийся весной 2025 года, носит уже не эпизодический, а системный характер.

29 мая 2025 года премьер-министр заявил, что большинство церквей в стране используются как «чуланы» и завалены мусором. На следующий день его супруга, Анна Акопян, позволила себе ещё более резкие высказывания, назвав Гарегина II «главным духовным мафиози страны», а представителей духовенства — «чернорясыми маньяками». Подобная риторика сама по себе выводит ситуацию за рамки обычной критики и переводит её в плоскость открытого давления.

Если теперь сложить эти, на первый взгляд, разрозненные элементы, логика становится предельно прозрачной. Минасян пытается вовлечь Церковь в политический процесс через предложение роли — пусть сомнительной, но формально добровольной. Церковь отказывается. И в этот момент власть начинает действовать иначе — не предлагая, а вынуждая. Давление, публичные атаки, институциональные ограничения создают ситуацию, при которой Церковь уже не может оставаться вне политики, поскольку вынуждена защищаться.

Совпадение ли это? Теоретически — возможно. Однако в политике подобные совпадения, ведущие к одному и тому же результату, как правило, не бывают случайными, особенно если учитывать связь между Микаэлом Минасяном и «бархатной революцией» Никола Пашиняна. В одном случае — попытка втянуть, в другом — попытка вытолкнуть в политическое поле. Но итоговая логика едина: разрушение статуса Церкви как надполитического института.

В этом контексте и сама информационная кампания против Роберта Кочаряна приобретает иной смысл. Она выступает не как самостоятельная цель, а как элемент более широкого процесса — создания атмосферы всеобщего недоверия и размывания любых альтернативных центров влияния.

Таким образом, перед нами уже не просто набор эпизодов и даже не «схема» в привычном, технологическом смысле слова. Мы видим попытку воспроизведения той самой модели политтехнологического эксперимента, последствия которого страна уже однажды пережила — в 2018 году. Тогда под вывеской «бархатной революции», экс-главным редактором газеты «Айкакан жаманак», чьи непроданные тиражи скупались Микаэлом Минасяном, был разыгран хорошо поставленный акт, тот самый пресловутый «Марлезонский балет», завершившийся не столько сменой власти, сколько её управляемым трансфером от Сержа Саргсяна к Николу Пашиняну.

Чем всё это закончилось, известно слишком хорошо, чтобы повторять. Но напомнить всё же необходимо: итогом стала не только эрозия государственности, но и утрата Арцаха — та цена, которую страна заплатила за участие в этом политическом спектакле.

Именно поэтому нынешние попытки вновь перекроить реальность через комбинацию информационного давления, манипуляций и втягивания ААЦ в политическую борьбу, должны рассматриваться не как очередной предвыборный эпизод, а как тревожный сигнал о стремлении повторить уже однажды реализованный сценарий — с неизбежно столь же разрушительными последствиями.

Изложенное выше позволяет сделать вывод, что активность Микаэла Минасяна и его окружения, синхронизированная с действиями Никола Пашиняна, направленными на давление на Армянскую Апостольскую Церковь, преследует не разрозненные, а взаимосвязанные цели, выстроенные в многоуровневую стратегию.

Картина приобретает свою окончательную и тревожную завершённость лишь при учёте внешнего, геополитического измерения. Действия этой группы, на первый взгляд сфокусированные на внутренней борьбе и дискредитации альтернативных центров влияния, в действительности служат более масштабной и долгосрочной цели. Минасян выступает в роли проводника интересов Ватикана, исторически стремящегося к поглощению древней Армянской Апостольской Церковью не только ради её духовного авторитета и уникального наследия, но и ради стратегических геополитических целей.

Промежуточная цель 1 — политизация Церкви. Первым шагом является насильственное вовлечение ААЦ в политические процессы, будь то через предложение ей несвойственной роли политического посредника (сценарий Минасяна) или через агрессивное давление, вынуждающее её к самообороне (сценарий Пашиняна). Итогом должно стать становление ее в качестве одного из главных политических факторов.

Промежуточная цель 2 — смена руководства Церкви. Дискредитация действующего Католикоса Гарегина II как «агента Кремля» и системные атаки на духовенство призваны ослабить и, в перспективе, сменить руководство Церкви на более сговорчивое и подконтрольное.

Ключевая и конечная цель — установление внешнего контроля. Главная стратегическая задача заключается в том, чтобы, превратив ослабленную и политизированную Церковь в ключевой внутренний политический фактор, установить через неё полный политический и идеологический контроль Ватикана над Арменией. Это откроет путь к изменению цивилизационной ориентации страны, её отрыву от традиционных союзников и интеграции в орбиту иных геополитических интересов.

Следовательно, наблюдаемые события — это не просто предвыборные манёвры или локальный конфликт власти с духовенством. Это элементы глубоко эшелонированного плана, направленного на подрыв основ национальной идентичности и государственного суверенитета Армении через манипуляцию её главнейшим духовным институтом. Игнорирование этой угрозы или списание её на бытовую политическую борьбу может привести к повторению катастрофического сценария 2018 года, цена которого на этот раз окажется неизмеримо выше.