НИКОЛ ПАШИНЯН — ПРЕМЬЕР-МИНИСТР СУВЕРЕННОГО ГОСУДАРСТВА ИЛИ ШТАТНЫЙ КЛОУН ТЕЛЕВИЗИОННОГО ПРАЙМ-ТАЙМА
Сегодня, когда в стране, пережившей войну, утрату территорий и продолжающееся давление извне, власть в лице премьер-министра Никола Пашиняна с воодушевлением предлагает обществу состязаться в знании школьных истин вроде столицы Испании и демонстрировать физическую подготовку в прямом эфире.
Недавно, например, премьер-министр Армении блеснул эрудицией, задав в прямом эфире своим оппонентам, которых он с неизменной иронией именует «сильными парнями», «фундаментальный вопрос государственной важности». На этот раз глава правительства, в перерывах между подписанием протоколов о передаче стратегических высот и обсуждением условий «мира» с Азербайджаном, озадачил нацию дилеммой: является ли лишайник фруктом или животным?
«Послушайте: может, вы сильны в биологии? Если так, то выйдите в прямой эфир и скажите: лишайник — это фрукт или животное?» — с неподражаемым пафосом провозгласил армянский премьер, видимо, полагая, что решает загадку уровня «быть или не быть» для страны, стоящей на грани утраты суверенитета.
Это, разумеется, не первая подобная «проверка» интеллектуального уровня сограждан. Ещё «многоуважаемый» лидер, чьи дипломатические победы привели к возвращению под суверенитет Еревана таких исторических территорий, как… впрочем, извините, список пока пуст, — уже предлагал народу блеснуть знаниями, назвав столицу Испании или грамотно написав слово «пренебречь». Видимо, именно эти компетенции — знание ботаники, правописание и география — являются, с точки зрения господина Пашиняна, ключевыми для выживания Армении в условиях, когда азербайджанские посты стоят на родных ему высотах Тавуша, а переговоры о «демилитаризации» напоминают не диалог, а диктовку условий капитуляции.
Остаётся лишь изумляться не столько уровню предлагаемых «испытаний», сколько глубине того падения, до которого доведена сама идея государственного управления. Казалось бы, перед нами всего лишь безобидные забавы, случайные выходки, неудачные попытки «оживить» общественную повестку. Но слишком уж настойчиво, слишком системно повторяется этот мотив, чтобы списывать его на случайность.
И действительно, если вслушаться в этот непрерывный поток, если попытаться уловить его внутреннюю логику, становится очевидным: перед нами не развлечение, а подмена. Подмена разговора о судьбе страны — разговорами о мелочах, подмена ответственности — шумом, подмена содержания — внешним эффектом. И чем очевиднее становятся провалы, тем громче звучит этот шум. Вместо того чтобы говорить о возвращении всех пленных, об освобождении суверенных территорий, оккупированных Азербайджаном, таких как участки в районе Сев лич, стратегические высоты в Тавуше, тот же самый голос, не меняя интонации, объясняет, что признаком интеллектуального превосходства является знание столиц, будто речь идёт не о руководителе государства, а о ведущем школьного конкурса. И если бы это было единичным эпизодом, можно было бы улыбнуться и забыть. Но когда подобное становится нормой, возникает вопрос уже не о вкусе, а о намерении.
Но, пожалуй, самым поразительным в этой новой действительности является даже не это. Самым поразительным становится то, с какой лёгкостью власть берётся объяснять обществу причины собственных поражений. Оказывается, виноваты не решения, не просчёты, не последовательные уступки, а сами люди. Те самые люди, которые воевали, погибали, теряли дома, теперь вдруг объявляются недостаточно стойкими, недостаточно преданными, недостаточно готовыми. Мы слышали, как представители этой власти заявляли, что арцахцы не сражались, называли военно-политическую элиту Арцаха и наших генералов трусами, распространяли тезисы о тысячах дезертиров, которые почти дословно совпадали с заявлениями Ильхама Алиева. Картина получается удивительная: государство, не справившееся со своими задачами, обвиняет тех, кто заплатил за это высшую цену. И делает это не вскользь, не по ошибке, а настойчиво, последовательно, словно проверяя предел допустимого. И каждый раз этот предел сдвигается.
Не менее показательна и другая метаморфоза, произошедшая за эти годы. Если раньше в основе любой государственной логики лежало понимание внешней угрозы, то теперь, напротив, источник опасности настойчиво ищется внутри. Любой, кто задаёт вопрос, оказывается подозрительным. Любой, кто не соглашается, оказывается врагом. Сам Никол Пашинян в Национальном собрании открыто заявляет депутатам оппозиции: «Зачем вы пришли задавать мне вопросы?», а спикер Ален Симонян позволяет себе публичную брань в ответ на критику. И чем очевиднее становятся внешние вызовы, тем агрессивнее власть ищет противников среди своих, будь то бывшие президенты вроде Роберта Кочаряна, бывшие генералы или просто граждане с иным мнением.
Не обошлось и без традиционной темы борьбы с коррупцией, с которой, как известно, всё и начиналось. Тогда обещали вернуть украденное, наказать виновных, очистить систему. Сегодня же вместо конкретных результатов предлагается вера. Вера в то, что где-то, каким-то образом, что-то возвращается. При этом отдельные, слишком уж заметные эпизоды — как приобретение дома стоимостью в полтора миллиона долларов в районе Ваагни директором Службы национальной безопасности, или же история с предоставлением таможенных льгот компаниям, чьи владельцы затем делали пожертвования правящей партии «Гражданский договор» или фонду «Мой шаг», — остаются без внятного объяснения, растворяясь в том же самом шуме, который призван заглушить любые вопросы.
Но вернёмся к «нашим баранам». Очевидно, что курс Никола Пашиняна и его команды демонстрирует зловещую закономерность: чем очевиднее становятся потери — будь то оккупированные Азербайджаном высоты в Тавуше или полная потеря Арцаха, — тем громче звучат речи о «новой эпохе мира» и тем агрессивнее власть ищет внутренних врагов. Это системная работа по перекладыванию ответственности за катастрофу с больной головы на здоровую и по деморализации общества, которое должно молча принять новые «реалии».
Возникает закономерный вопрос: а кто перед нами — премьер-министр суверенного государства, отвечающий за безопасность и территориальную целостность, или штатный клоун телевизионного прайм-тайма, чья основная задача — не управлять, а развлекать? Если первое, то почему в его публичной повестке место стратегических докладов о перевооружении армии, планах возврата пленных или хотя бы внятной позиции по Сюнику занимают викторины уровня школьного утренника? Если второе, то тогда всё логично: работа клоуна — смешить публику, отвлекая её от того, что творится за кулисами цирка. И с этой задачей господин Пашинян справляется блестяще. Пока народ гадает, лишайник это фрукт или зверь, за окном реальности Алиев решает, какой кусок армянской земли объявить «своим историческим владением» на следующий день. Пока все упражняются в правописании, из Брюсселя и Вашингтона приходят новые «рекомендации» по уступкам, которые преподносятся как «дорога к устойчивому миру».
Выход из этой ситуации, в контексте предстоящих парламентских выборов, видится не в простой замене одних лиц другими, а в радикальном разрыве с самой логикой, приведшей страну к краю пропасти. Выборы должны стать не очередным спектаклем с предсказуемым финалом, а подлинным судом народа над политикой национальной капитуляции. Это последний конституционный шанс отвергнуть курс, при котором безопасность страны подменяется телевизионными картинками, а суверенитет — угодливыми заверениями в лояльности внешним врагам. Голосование должно прозвучать как однозначный вердикт против системы, где поражение выдают за победу, а государственное управление свелось к технике отвлечения внимания. Альтернативой нынешнему курсу может быть только власть, для которой защита каждой пяди отечественной земли и достоинство каждого гражданина — не предвыборный лозунг, а единственная и непреложная основа любого решения. В противном случае, выборы рискуют превратиться в формальность, легитимизирующую окончательный отказ от армянской государственности в её историческом и стратегическом понимании.
