Как началась катастрофа в Армении: от романтики независимости к системной уязвимости — Часть 1: ЛЕВОН ТЕР-ПЕТРОСЯН — АРХИТЕКТОР ПОСТСОВЕТСКОЙ УЯЗВИМОСТИ (Продолжение)
ВЫБОРЫ 1996 ГОДА: ГОД, КОГДА СЛОМАЛАСЬ ДЕМОКРАТИЯ
Один из самых драматичных эпизодов эпохи Левона Тер-Петросяна, оставивший глубокий след в истории армянской государственности, — президентские выборы 1996 года. Именно тогда страна впервые столкнулась с ситуацией, когда власть оказалась сильнее народа, а народ — проигравшим даже в тот момент, когда фактически выигрывал.
В общественной среде тех лет нередко повторялась мысль о том, что когда истине не дают голоса, власть начинает говорить за неё, заглушая все остальные звуки. И в 1996 году именно этот властный крик стал доминирующим над реальностью.
По всем независимым оценкам оппозиция держала преимущество. Параллельный подсчёт голосов, осуществлённый штабом Вазгена Манукяна — первого премьера независимой Армении и одного из лидеров Карабахского движения — показывал его уверенное лидерство. Политологи, участники кампании и гражданские инициативы сообщали о массовых нарушениях. В публикациях тех лет фиксировалось беспрецедентное расхождение между официальными и реальными данными.
Факты фальсификаций и нарушения стандартов
Международная наблюдательная миссия OSCE / ODIHR, задействованная на выборах 22 сентября 1996 года, зафиксировала многочисленные нарушения: «наблюдались несоответствия при подсчёте голосов, большое присутствие неуполномоченных лиц на участках, случаи запугивания избирателей, членов участковых комиссий, представителей кандидатов и международных наблюдателей» — всё это, по мнению миссии, «подрывает доверие к целостности всего выборного процесса».
После выборов правозащитная организация Human Rights Watch (HRW) в своём докладе отмечала, что многие нарушения, включая фальсификацию, происходили на участках, где не было международных наблюдателей: «мертвые души и несовершеннолетние оказались в списках избирателей, солдаты были препровождены для голосования под руководством офицеров, урны голосования переполнялись»; по некоторым данным — сотни тысяч голосов могли быть сфальсифицированы.
В отчёте Государственного департамента США по правам человека за 1996 год отмечается, что после объявления официальных результатов и начала протестов последовала волна арестов: «Во время правительственного разгона демонстраций после выборов власти произвольно арестовали десятки участников, многих избивали; доступ защитников и родственников к задержанным был затруднён» — что свидетельствует о применении силы и подавлении свободы собраний.
Страна восприняла происходящее как попытку отобрать победу у народа, и на улицы вышли сотни тысяч людей. Это был не просто протест — это была попытка вернуть себе то, что считалось уже завоёванным. Но оказалось, что сохранить победу можно лишь в одном случае: если власть не боится прибегнуть к силе.
Свидетельства того времени и многочисленные материалы прессы указывали, что Левон Тер-Петросян принял решение применить силовой механизм. Решение формировалось в единстве с силовым блоком. Его ключевыми исполнителями стали министр обороны Вазген Саргсян, контролировавший армию и обладавший огромным влиянием; министр внутренних дел Вано Сирадегян, руководивший полицией и внутренними войсками; глава ГСНБ Серж Саргсян, координировавший спецслужбы и оперативные подразделения. В Ереван были переброшены силы Армии обороны Арцаха, внутренние войска и спецподразделения.
Вечером 25 сентября силовая машина была приведена в действие. Ереван долго вспоминал ту ночь как момент, когда демократия фактически перестала существовать. Протестующих избивали дубинками, преследовали во дворах, бронетехника двигалась по улицам, звучали выстрелы, проливалась кровь.
В те дни среди силовиков распространялась мысль о том, что власть не собиралась сдавать позиции ни при каких обстоятельствах — даже если бы оппозиция получила абсолютное большинство голосов. Это стало символической формулой эпохи: воля власти ставилась выше воли народа.
Роль Сержа Саргсяна в тех событиях оставалась в тени, но неизменно присутствовала в оценках журналистов. Он курировал структуры безопасности, которые, по сообщениям прессы, координировали подавление протестов. Уже в 2000-х оппозиция многократно утверждала, что именно тогда была создана основа будущей «несокрушимой» силовой вертикали.
1996 год был не просто фальсификацией или разгонами. Это был переломный момент, когда молодая армянская демократия оказалась раздавлена давлением страха, силовых структур и армейских сапог.
Здравый смысл не раз предупреждал, что ложь способна укорениться только там, где народ лишён права голоса. В 1996 году народ попытался говорить — но его заставили замолчать. Этот год сталлодной из точек, с которых начинается падение того государства, которое при иных обстоятельствах могло бы развиваться как подлинная демократия.
