«Карабах никогда не был нашим»: как Никол Пашинян старательно пытается перевернуть последнюю страницу истории армянского народа
После 44-дневной войны один вопрос продолжает тяжёлым грузом давить на общественное сознание: как человек, чьё правление привело к национальной катастрофе, сумел сохранить власть? Как получилось, что политик, с самых высоких государственных трибун фактически выступавший с саморазоблачительными заявлениями о собственной вине и предательстве, продолжил спокойно ездить по городам Армении, участвовать в предвыборных кампаниях и даже получать поддержку части общества? Этот вопрос давно вышел за рамки обычной политической оценки. Он превратился в тяжёлый вывод о состоянии национального сознания, достоинства и общественного иммунитета. Безразличие общества к собственному унижению — один из самых опасных кризисов, потому что именно с этого момента начинается внутреннее разложение государства.
Казалось, Никол Пашинян уже давно перешёл все границы политического цинизма, отречения и надругательства над национальными святынями. Однако после каждого нового выступления становится всё очевиднее, что моральное падение стало главным признаком его политического поведения. В Сюнике, во время очередного агитационного спектакля, он заявил, что «Карабах не был нашим». Эти слова потрясли даже тех, кто уже привык к пораженческой и антинациональной риторике власти.
Человек, при власти которого Арцах был очищен от армян, тысячи семей потеряли своих сыновей, дома, могилы и родину, сегодня пытается поставить под сомнение саму армянскую сущность Арцаха. «А чем он был нашим, объясните мне», — говорит он, представляя собственную политическую капитуляцию как «реализм».
В основе этой позиции лежит стремление уйти от ответственности. Чтобы переложить тяжесть поражения на общество, необходимо сначала обесценить саму идею утраченной родины.
Но трагедия гораздо глубже. Опасность представляет атмосфера, которая постепенно формируется в общественном пространстве. Национальное унижение пытаются выдать за политическую зрелость, а защиту исторических прав — за экстремизм. В общественное сознание последовательно внедряется мысль о том, что поражение нужно принять как «новую реальность», а национальную память — как мешающий фактор. Это борьба против исторической памяти нашего народа, против его идентичности и будущего.
На эти заявления отреагировали многие — как в Армении, так и в Диаспоре. Проживающий в России врач Микаел Саргсян в своём эмоциональном видеообращении несколькими фразами разрушил пропагандистские тезисы Пашиняна:
«Арцах армянский благодаря Амарасу, благодаря Дадиванку, благодаря Тигранакерту, благодаря тысячам хачкаров, сотням церквей и монастырей, благодаря могилам десятков поколений».
И действительно, как можно назвать чужой ту землю, на которой веками формировалась армянская государственная, культурная и духовная жизнь? Как можно отрицать армянскую принадлежность территории, где каждый монастырь, каждый хачкар, каждый исторический слой свидетельствует о присутствии армянского народа? Арцах — один из важнейших опорных столпов армянской цивилизации. Армянство там не просто существовало — оно созидало, защищалось и передавалось из поколения в поколение.
И только вследствие предательской политики Пашиняна эта родина была передана Азербайджану — через военное поражение, политическое безволие и цепь последовательных уступок. Сегодня он пытается втянуть общество в унизительную и ложную дискуссию на тему «наш Арцах или не наш». Уже сама постановка этого вопроса является манипуляцией, потому что армянская принадлежность Арцаха не может быть предметом обсуждения. Это историческая, культурная и цивилизационная реальность.
И здесь возникает вопрос, которого Пашинян и его идейные сторонники постоянно избегают: а на каком основании Арцах считается азербайджанским? Какие исторические права имеет Азербайджан на Арцах? Таких прав не существует. Даже в юридической плоскости ситуация для Баку крайне неудобна. Включение Арцаха в состав Советского Азербайджана основывалось на политическом решении Кавказского бюро от 5 июля 1921 года. Однако современный Азербайджан собственной конституцией отказался от советского правопреемства, тем самым подорвав и юридическую основу того решения.
Арцах может быть временно оккупирован, может быть насильственно очищен от армян, но его армянская сущность не исчезает. Историю невозможно переписать предвыборными выступлениями. Амарас, Дадиванк, Гандзасар, Тигранакерт и тысячи хачкаров являются куда более весомыми свидетельствами, чем любые пропагандистские уловки власти. В Арцахе каждый камень и каждый куст сохранили многовековую армянскую память и продолжат хранить её вопреки пашинянам.
На этом фоне особенно пронзительно звучат слова Монте Мелконян, которые сегодня превратились в политический и нравственный ориентир:
«Если мы потеряем Арцах, мы перевернём последнюю страницу истории армянского народа…»
Сегодня это предупреждение звучит почти пророчески точно, потому что политическая линия Никола Пашиняна последовательно ведёт к завершению тысячелетней истории — через уничтожение национальной памяти, отречение от исторического наследия и святынь, а также разрушение основ государственности.
И если армянский народ не хочет стать безмолвным свидетелем трагического финала собственной истории, то предстоящие выборы должны превратиться в начало национального пробуждения. 7 июня — это чёткая граница между сохранением государственности и её окончательным разрушением. Отказ от Никола Пашиняна в этих условиях становится не просто политическим выбором, а исторической необходимостью. В противном случае Армения может утратить те последние опоры государственности, которые чудом ещё сохраняются.
