АРМЯНСКИЙ ТУПИК: КАК ПРЕМЬЕР-ШОУМЕН РАЗМЕНЯЛ СУВЕРЕНИТЕТ НА АПЛОДИСМЕНТЫ ЗАПАДА

Продолжая тему, поднятую в предыдущем материале, отметим: политика Никола Пашиняна последних лет наводит на размышления, которые в приличном обществе вслух стараются не произносить. О будущем Армении, обещающем оказаться не суверенным и сильным государством, но удобным управляемым протекторатом, этаким геополитическим «лишайником» — ни животным, ни фруктом, а симбиозом местного популизма и внешнего управления.

Пашинян с его уличным популизмом и телевизионными челленджами менее всего напоминает «отца нации» или стратега. Он — продукт иного времени: эпохи твитов, прямых эфиров и управляемого хаоса. В его биографии хватает эпизодов, чтобы задаться вопросом не о будущей благополучной отставке, а о том, какое определение — «политический неудачник» или «могильщик армянской государственности» — оставит ему история.

Возьмем для сравнения два процесса. С одной стороны — методичная оккупация Азербайджаном суверенных территорий Армении в Тавуше и Сюнике. С другой — не менее методичная «демилитаризация» и «деэскалация» этих же позиций под руководством Еревана. Вопрос: в чем разница? В том, что Алиев действует как классический националист-завоеватель, а Пашинян — как менеджер по сдаче активов? Почему Ильхаму Алиеву можно закупать ударные дроны у Турции и Израиля, нанимать сирийских боевиков и открыто говорить о «Зангезурском коридоре», а армянскому лидеру даже попытка приобретения современных систем ПВО у того, кто их продаст, тут же объявляется «подрывом партнерства» с Западом? Потому, что армянам в новой конфигурации региона отведена роль жертвы, которой позволено лишь элегантно сдаваться? Или потому, что Алиев — почтенный нефтяной монарх, исправно платящий за лобби в столицах и поставляющий углеводороды в обход России, а Пашинян — смутьян, чья главная ценность в том, чтобы создать проблемы своим же союзникам по ОДКБ и ЕАЭС?

Почему этот самый Пашинян, успевший за несколько лет разрушить стратегическое партнерство с Россией, испортить отношения с Ираном и демонстративно проигнорировать национальные интересы собственной страны, был встречен с таким восторгом в Париже, Брюсселе и Вашингтоне? Только ли потому, что его «бархатная революция» 2018 года была классической операцией по контролируемой Сержем Саргсяном передачи власти, а сам он оказался идеальным инструментом для выполнения грязной работы, которую третий президент не захотел сделать собственноручно? Или потому, что он является неплохим исполнителем политики выдавливания российского влияния с Южного Кавказа? Ради чего Франция, с ее историческим, но крайне двусмысленным интересом к Армении, ринулась в авангард этой «поддержки демократии»? Не затем ли, чтобы опередить турок в борьбе за влияние в постсоветском пространстве? Почему США, чьи конгрессмены десятилетиями клялись в поддержке армянского народа, мгновенно признали новые границы, нарисованные Алиевым после войны 2020 года? И почему Евросоюз, вместо того чтобы давить на агрессора, ограничился отправкой миссии наблюдателей, которая с немецкой педантичностью фиксирует, как армянские селяне покидают свои дома под давлением азербайджанских постов?

С чего вдруг все эти «новые партнеры» — от Эмманюэля Макрона, делившегося с Пашиняном советами по «суверенитету» (ирония судьбы!), до Урсулы фон дер Ляйен, чьи структуры легитимизируют каждый шаг Баку, — так стремительно приняли правила игры, диктуемые из Анкары и Баку? Банальная реальность такова: Западу нужна была Армения как таран против России, но содержать и защищать ее как самостоятельного союзника никто не собирался. Как только Пашинян выполнил свою часть работы — дестабилизировал пророссийский статус-кво, — его миссия была фактически завершена. Дальше — дело техники и переговоров между более серьезными игроками: Турцией, Азербайджаном, Россией и тем же Западом, для которого судьба армянского народа — разменная карта в большой игре.

А Вашингтон, в своей вечной спешке перекраивать карты, и вовсе поторопился, похоже, поставить не на ту лошадь. Пока западные столицы аплодировали «демократическому прорыву» в Ереване, в регионе заваривалась совсем иная каша. Московская встреча Владимира Путина и Никола Пашиняна 1 апреля, при всей своей кажущейся рутинности, оказалась чем-то большим, чем просто переговоры. А последовавшее за ней интервью вице-премьера России Алексея Оверчука и вовсе расставило точки над i, вернув в политический оборот давно, казалось бы, забытые понятия. Когда в разговоре о транспортных коридорах и «новой логике региона» со ссылкой на историко-правовые основания вдруг всплывает Туркменчайский договор 1828 года, а с ним и статус территорий Эриванского и Нахичеванского ханств, — это уже не экономика. Это геополитика в её чистом, классическом виде. Москва, долго хранившая молчание по поводу односторонних шагов Баку по юридическому «присвоению» Нахиджевана, дала ответ. Не прямой, но однозначный: если начинается ревизия договоров 1921 года (Карсского и Московского), то в игру может быть возвращён и более ранний исторический пласт. И тогда телефонный разговор Эрдогана с Путиным сразу после этих заявлений выглядит уже не рядовым контактом, а срочным зондажом: Анкара спешит понять, не означает ли новая риторика Кремля начало пересмотра правил всей кавказской игры. На фоне этих титанических раскладов заявления Пашиняна о «лишайниках» и «столицах Испании» смотрятся не просто абсурдом, а трагифарсом.

Какой ценой для Армении обойдется эта операция под кодовым названием «эпоха мира»? Уже сейчас цена — де-факто потерянный Арцах, расчлененный суверенитет, десятки пленных, которых не могут вернуть годами, и тысячи беженцев, ставшие разменной монетой. Чего будет стоить Еревану окончательный разрыв с Москвой в разгар гибридной войны, где у Азербайджана — турецкие советники и израильские технологии, а у Армении — красивые речи о «многовекторности» и надежды на наблюдателей из ЕС, которые не имеют мандата даже на применение оружия для самообороны?

И в чем, в конечном счете, отличие между премьером-миротворцем Николом Пашиняном и премьером-капитулянтом, каковым его клеймит оппозиция? Его предшественники  допустили массу ошибок, их правление было далеко от идеала. Но и в Армении, и в регионе их времена сегодня вспоминают с горькой ностальгией — как эпоху, когда у страны была хоть какая-то стратегическая субъектность, а армия могла защищать рубежи, а не отступать с них под аккомпанемент телевизионных шуток про лишайники и столицы Испании.

Война войной, но все же интересно, успеет ли Пашинян, как он обещал, предъявить своему народу тот самый «достойный мир», пока последние клочки суверенной территории не перешли под контроль азербайджанских постов. И что будет вручено вместо него — сертификат «верного партнера демократии» из рук какого-нибудь еврочиновника на фоне пустующих армянских сел? История не любит суетиться. Она вынесет свой вердикт холодно и беспристрастно. А пока что армянский народ, с его трагическим и героическим прошлым, стал зрителем в собственном национальном унижении, где главную роль играет премьер-шоумен, разменивающий остатки суверенитета на аплодисменты далеких и циничных столиц, а быть может и на кругленькую сумму на своём счёте в каком-нибудь западном офшоре.