О чём умалчивает Ашотян: европейский миф и армянская реальность
В последнее время Армен Ашотян на своей странице в Facebook написал, что будущее Армении заключается в европейской цивилизованной семье, отметив при этом, что именно усилиями Сержа Саргсяна в 2017 году была создана дорожная карта интеграции в это сообщество.
Трудно сказать, что именно подразумевает Ашотян, говоря о «цивилизованной Европе».
Публикация Ашотяна является проявлением откровенного цинизма. Серж Саргсян, Ашотян и их единомышленники продолжают держать нас за дураков.
В действительности же в 2017 году усилиями Сержа Саргсяна юридическую силу получил процесс демонтажа армянской идентичности.
Что касается утверждения о принадлежности Армении к европейской семье, — это не более чем заблуждение. Об этом свидетельствуют как статистические данные, так и сама история.
Даже если оставить в стороне современную Европу, где всё более очевидным становится бесчеловечное отношение к народам, подобным нашему, остаётся несомненным факт: в геополитическом контексте Европа рассматривает Армению как зону турецкого влияния.
Если же обратиться к прошлому, станет ясно, что враждебное отношение Европы к армянскому народу отнюдь не является явлением новым.
Происходящее сегодня против нашей Церкви не является чем-то новым. Европа и прежде предпринимала попытки лишить нас возможности сохранять собственную веру и культуру — лишь методы тогда были иными. Между тем именно независимая Церковь являлась и остаётся источником сохранения национальной самобытности. Вдаваться сегодня в подробности исторических эпизодов я не считаю необходимым.
Существует очевидный исторический факт: та самая «цивилизованная Европа», о которой говорят Ашотян и Саргсян, находясь на вершине своего могущества, застала Армению лишённой государственности — разделённой между Персией и Турцией, а ранее — между Европой и Персией.
Более убедительного доказательства трудно представить: могущественная Европа исторически предполагала отсутствие независимой Армении.
Позднее, с усилением России, Армения возродилась — и это также исторический факт, не требующий дополнительных толкований.
В дальнейшем Европа всеми возможными средствами способствовала тому, чтобы армянский народ продолжал оставаться под турецким ятаганом; достаточно вспомнить хотя бы Берлинскую конференцию.
Отсюда возникает вполне закономерный вопрос: чьими интересами руководствовались Ашотян и Серж Саргсян, направляя Армению к Европе, а фактически — к Турции?
Следует задаться и другим вопросом: чьим интересам в большей степени соответствовало ослабление армянской государственности — европейским или турецким? Ответ на него позволит понять, чьи интересы обслуживали и продолжают обслуживать республиканцы во главе с Сержем Саргсяном.
Что же касается вопроса о том, к какой цивилизационной семье принадлежит армянский народ, ответ здесь единственный: мы представляем собой самостоятельную цивилизацию. Таков был наш исторический путь. Однако наше возрождение произошло в пространстве русского мира.
История свидетельствует: существование сильной России является гарантией существования Армении, и лишь тот, кто служит турецким интересам, может вести нас в Европу, противопоставляя её России.
