Дорожная карта национальной катастрофы: цена тысяч «разумных» решений
Катастрофа никогда не приходит за одну ночь. Она не падает с неба, как молния. Она накапливается — в виде сотен и тысяч малых решений, каждое из которых в момент принятия кажется «рациональным», «вынужденным», «неизбежным».
Одна реформа отложена.
Один документ заморожен.
Одно предупреждение проигнорировано.
И так — шаг за шагом — государство, обладавшее стратегией, армией, союзниками и историческим окном возможностей, подводит себя к самому краю пропасти.
В основе этого анализа — наблюдения политолога Артура Хачикяна о механизме национальной катастрофы как последовательности конкретных решений, а не абстрактной геополитики.
Стратегия, которая существовала
В 2018 году под руководством министра обороны Виген Саргсян была разработана семилетняя программа модернизации Вооружённых сил Армении на 2018–2024 годы.
Программа предусматривала:
- создание единой системы управления и разведки;
- развитие высокоточного ракетного и артиллерийского потенциала;
- модернизацию ударных технологий;
- развитие оборонной промышленности с обеспечением не менее 25% внутренних потребностей;
- доведение оборонного бюджета до уровня свыше 4% ВВП.
Аналитические центры, в том числе Jamestown Foundation, отмечали, что речь шла о формировании системы активного сдерживания — способности наносить противнику несоразмерный ущерб.
У Армении был план. Были ресурсы. Было время. После мая 2018 года программа фактически была заморожена.
Дорогие истребители — без ракет
В 2019 году были заказаны четыре многоцелевых истребителя SU-30SM.
Самолёты прибыли в Армению в 2020 году. Однако управляемые ракеты к ним приобретены не были.
В официальных заявлениях звучали слова о «боевом применении», но впоследствии выяснилось: соответствующего вооружения попросту не существовало.
По данным SIPRI, военные расходы Армении в 2020 году составили около 635 миллионов долларов; в 2019 году оборонный бюджет достигал примерно 4,9% ВВП.
Средства были. Но связь между стратегией и закупками оказалась разорванной.
В отчётах Transparency International оборонный сектор Армении относился к зоне повышенных коррупционных рисков, что свидетельствовало о системной уязвимости планирования и контроля.
Армия без технологического противодействия
После апрельской войны 2016 года стало очевидно значение беспилотников. Тем не менее к 2020 году системных инвестиций в ударные БПЛА, средства радиоэлектронной борьбы и противодроновую защиту осуществлено не было.
По публичным заявлениям, начальник Генерального штаба Оник Гаспарян летом 2020 года предупреждал о вероятности прямого участия Турции. Аналогичные сигналы поступали и от служб безопасности.
Однако политические решения не изменились.
От переговоров — к риторике
5 августа 2019 года в Степанакерте премьер-министр Никол Пашинян заявил:
«Арцах — это Армения. И точка».
В международном контексте эта формула была воспринята как отход от Мадридских принципов. Переговорный процесс фактически замер.
19 октября 2020 года, согласно опубликованным данным, был представлен вариант прекращения огня, при котором Шуши оставался под армянским контролем. Предложение было отклонено.
Через три недели было подписано соглашение на значительно более тяжёлых условиях.
Шуши — точка перелома
Шуши являлся стратегической высотой, контролировавшей Степанакерт. Азербайджанские специальные подразделения обошли основные направления и проникли через считавшиеся непроходимыми участки.
Оборона не располагала единым командованием, полной мобилизацией и достаточным резервом. Падение города стало решающим моментом войны.
Послевоенный нарратив
После поражения политический дискурс изменился. От риторики самоопределения акцент сместился к идее «снижения планки».
Премьер-министр заявил:
«Мы не потеряли Нагорный Карабах — мы обрели Республику Армения».
Аналитики расценили это как попытку переосмысления поражения ради политического выживания.
В 2018 году уровень его поддержки достигал примерно 70%; спустя несколько лет он существенно снизился.
Механизм катастрофы
По выводам Артура Хачикяна, катастрофа сложилась из цепи решений:
- замороженная программа модернизации;
- дорогостоящие закупки без реальной боеспособности;
- игнорирование разведывательных предупреждений;
- отсутствие полной мобилизации;
- отклонение варианта прекращения огня;
- политическое переосмысление поражения.
Каждое решение по отдельности могло казаться сложным, но допустимым выбором. В совокупности же они составили дорожную карту национальной трагедии.
Степанакерт опустел. Шуши перешёл под контроль Азербайджана. Десятки тысяч людей лишились своих домов.
И вопрос остаётся открытым: извлечёт ли Армения урок — или история вновь повторится?
