Обещать — не значит выполнить: системная коррупция и кризис прозрачности в системе публичной власти Армении
Январь–март 2026 года принёс немало поводов для размышлений о состоянии антикоррупционной среды в Республике Армения. Газета «Жоховурд» предоставила богатый материал, позволяющий с эмпирической тщательностью наблюдать, как декларации доходов и имущества, призванные служить инструментом прозрачности, порой оказываются лишь витриной, за которой скрывается многолетняя практика формального соблюдения законов.
Не секрет, что партия «Гражданский договор» и премьер-министр Никол Пашинян неоднократно публично заявляли о намерении вести бескомпромиссную борьбу с коррупцией, формировать прозрачную и подотчётную систему управления, искоренять устоявшиеся практики непрозрачного обогащения. В свете обнаруженных фактов возникает лёгкий, едва уловимый сарказм: законы о декларациях существуют, они красивы на бумаге и требуют соблюдения, однако на практике превращаются в символические процедуры, призванные лишь поддерживать видимость контроля.
Материалы «Жоховурд» позволяют наблюдать системность проявлений, которые, несмотря на предвыборные обещания, продолжают функционировать как устоявшиеся механизмы обогащения. Здесь формальные ограничения, вроде раскрытия доходов и имущества, не выполняют своей функции надзора, а становятся предметом декоративного соблюдения — словно соблюдение буквы закона важнее его духа.
Особенно примечательно, что эти практики обнаруживаются во всех слоях публичной власти: от региональных губернаторов до министров, от заместителей до руководителей инспекционных органов. Кажется, декларации существуют не для контроля, а для того, чтобы их можно было продемонстрировать как доказательство заботы о прозрачности. Общество получает формальные отчёты, а реальные финансовые и имущественные потоки остаются вне поля зрения органов, призванных защищать законность.
Таким образом, материалы за указанный период не только фиксируют отдельные эпизоды, вызывающие вопросы с точки зрения закона, но и дают основания говорить о системной проблеме: декларации, контроль и правоприменение превращаются в инструмент имитации прозрачности, в то время как реальные практики остаются неизменными.
Так, руководитель инспекционного органа окружающей среды Ованнес Мартиросян, чьи доходы официально остаются в тени, обладает вместе с супругой значительными валютными накоплениями. При этом последующая декларация выявила шесть объектов недвижимости, ранее не указанных, демонстрируя, что формальная проверка имущества порой уступает место неожиданным «открытиям». Можно лишь восхищаться точностью системы: закон предписывает прозрачность, а практика создаёт иллюзию её существования.
Заместитель губернатора Армавирской области Арам Григорян задекларировал 11 миллионов драмов в качестве пожертвования без раскрытия источника. Здесь формально соблюдается обязанность уведомления, но реальная финансовая прозрачность остаётся за пределами поля зрения. Словно законодательство заботится о том, чтобы деньги существовали в документах, но не требовало объяснений их происхождения.
Не менее показательно и поведение руководителя Службы безопасности пищевых продуктов Тиграна Петросяна, который в декларации указал 155 тысяч долларов наличными и восемь объектов недвижимости, хотя официальный доход едва сопоставим с имеющимися средствами. Этот случай демонстрирует характерную особенность арменской системы: цифры впечатляют, формальные отчёты присутствуют, но содержательная проверка отсутствует.
Заместитель губернатора Лорийской области Арсен Гарибян не отстаёт: 85 тысяч долларов наличными и 12 объектов недвижимости с неясным источником средств — на первый взгляд, декларации выполнены, на деле — реальная прозрачность отсутствует. Ирония ситуации состоит в том, что декларации, призванные фиксировать имущество и доходы, остаются скорее инструментом фиктивного контроля, чем надёжным механизмом предотвращения коррупции.
Среди центральных фигур власти не меньшие удивления вызывают заместитель министра труда и социальных вопросов Арайик Есаян, имеющий официальную зарплату 15 миллионов драмов, но обладающий наличными около 100 тысяч долларов и восемью объектами недвижимости, а также министры, чьи семьи управляют компаниями, продолжающими получать государственные заказы, в том числе министр здравоохранения Анаит Аванесян. Системный конфликт интересов становится почти классическим примером того, как законодательные ограничения, существующие на бумаге, формально соблюдаются, но практически не срабатывают.
Не меньше внимания заслуживают случаи прямого коммерческого участия должностных лиц. Руководители региональных департаментов и заместители министров владеют компаниями с полной долей участия, которые продолжают получать государственные контракты (подробнее). Здесь формальные запреты закона о государственной службе действуют, скорее, как декорация: ограничения существуют, но не препятствуют извлечению личной выгоды.
Особый интерес вызывает практика «непрозрачного владения». В некоторых декларациях указаны наличные в размере 12,7 миллионов драмов, а один объект недвижимости зарегистрирован как «фактическое владение» без раскрытия настоящего собственника (подробнее). Аналитически это выглядит как элегантное решение для обхода контроля: формально имущество задекларировано, а фактическая прозрачность отсутствует.
Вице-премьер Тигран Хачатрян демонстрирует ещё один аспект: приобретение недвижимости без указания её стоимости лишает надзорные органы возможности оценить законность сделки и полноту деклараций. Аналогичным образом мэр Цахкадзора оформляет недвижимость при нулевых остатках на счетах (подробнее), оставляя без ответа ключевой вопрос — за чей счёт происходит покупка.
Наконец, игнорирование решений антикоррупционных органов показывает, что формальные ограничения и меры правоприменения в некоторых случаях остаются лишь декларативными. Лицо, в отношении которого были введены ограничения с 6 февраля, спокойно участвует в официальном мероприятии 16 февраля (подробнее), демонстрируя, что механизмы контроля способны существовать исключительно в бумажной плоскости.
В совокупности эти эпизоды формируют яркую картину системного разрыва между декларируемыми целями антикоррупционной политики и её фактической реализацией.
Ирония состоит в том, что формальные декларации создают иллюзию прозрачности и контроля, в то время как на практике коррупционные практики не только сохраняются, но и институционализируются, превращая закон в декоративный атрибут публичного управления.
