ИГРА С ЗАРАНЕЕ ИЗВЕСТНЫМ ФИНАЛОМ? ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОМБИНАЦИЯ НАКАНУНЕ ВЫБОРОВ
В армянской политике есть один устойчивый парадокс: чем слабее общественная поддержка власти, тем изощрённее становятся её политические конструкции. Именно так сегодня выглядит положение премьер-министра Армении Никола Пашиняна накануне выборов 2026 года. Казалось бы, человек, который за годы правления растратил значительную часть доверия общества, должен находиться в обороне. Но реальная картина куда сложнее и куда циничнее.
Как отмечает в своём видеоблоге Артур Амбарцумян, за последний год Пашинян сумел провести одну из самых прагматичных политических операций последних лет. Он выстроил вокруг себя такую конфигурацию противостояния, при которой сам оказывается почти в выигрышном положении, даже не обладая сильным общественным рейтингом.
Удобные противники: миллиардеры как символ «старой системы»
В центре этой конструкции — тщательно подобранные противники. Армянскому обществу, уставшему от бедности и социальной несправедливости, были предложены в качестве главных оппонентов власти два миллиардера — Гагик Царукян и Самвел Карапетян. Для общества, где большая часть населения живёт в условиях экономических трудностей, фигура сверхбогатого политика почти автоматически превращается в удобный символ «старой системы». И власть прекрасно понимает психологию этой реакции.
Радикалы как идеальный фон для «политики мира»
Но этим дело не ограничилось. Вторым полюсом политического противостояния были выставлены радикальные националистические силы, прежде всего связанные с партией Армянская революционная федерация Дашнакцутюн. В результате общественному сознанию предложена простая и грубая схема: либо власть, обещающая «мир», либо олигархи и ультрарадикалы. Третьего пути в этой политической драматургии будто бы не существует.
В этой конфигурации Пашинян играет роль умеренного политика, который якобы вынужден балансировать между крайностями. Ирония состоит в том, что многие из этих крайностей возникают не сами по себе, а внутри той самой политической сцены, которую власть же и расставляет.
Именно поэтому, как утверждает Амбарцумян, действующий премьер сегодня обладает куда большими преимуществами, чем кажется на первый взгляд. У него есть административный ресурс, есть медийное влияние, есть система политических противников, которые сами того не желая усиливают его позицию. Иными словами, политическая игра устроена так, что любой резкий жест оппозиции лишь подтверждает выгодный для власти сюжет.
Чужая стратегия? Кто может стоять за политической архитектурой – мнение Общественного Трибунала
Однако, по мнению экспертов Общественного Трибунала, в этой истории есть ещё один слой — куда более глубокий. Возникает вполне закономерный вопрос: действительно ли подобные политические комбинации являются плодом самостоятельной стратегии самого Пашиняна?
Слишком многое в происходящем напоминает не стихийную борьбу армянских политических сил, а тщательно выстроенную политическую конструкцию, словно написанную заранее по методичке опытных стратегов. Учитывая геополитический контекст последних лет, нельзя не заметить, что действия армянского руководства удивительным образом укладываются в ту логику, которая давно обсуждается в западных аналитических центрах: постепенное вытеснение России из Южного Кавказа, ослабление региональной субъектности Армении и превращение её территории в удобный геополитический плацдарм для давления на Иран.
Если рассматривать происходящее под этим углом, то внутренняя политическая борьба в Армении начинает выглядеть частью гораздо более крупной игры. И тогда вполне допустимо предположить, что стратегические сценарии — от конфигурации противников до самой логики предвыборной кампании — могли формироваться не в кабинетах ереванских партийных штабов, а в западных экспертных центрах и структурах, специализирующихся на политическом инжиниринге.
При этом нельзя полностью исключать и участие региональных игроков — прежде всего Турции и Азербайджана, которые объективно заинтересованы в стратегическом ослаблении армянского государства. В таком случае сам Пашинян оказывается не столько автором «шахматной» партии, сколько её исполнителем — человеком, который реализует чужой сценарий, не обладая ни стратегическим видением, ни подлинной политической субъектностью.
В таком случае перед армянским обществом встаёт вопрос куда более серьёзный, чем обычная электоральная борьба. Речь идёт уже не о конкуренции партий, а о судьбе самого государства.
И на этом фоне неизбежно возникает ещё один — крайне неудобный — вопрос, адресованный оппозиции. Если оппозиционные силы понимают, в какую политическую конструкцию их втягивают, и всё равно добровольно принимают участие в этой игре, то подобное поведение трудно объяснить простой политической наивностью.
Мы уже однажды наблюдали подобную ситуацию после внеочередных выборов 2021 года, когда власть, несмотря на тяжелейший национальный кризис, провокацию 44-дневной войны и поражение в ней, большие жертвы, территориальные потери сумела сохранить контроль над парламентом. Тогда многие граждане задавались вопросом: была ли это реальная борьба или тщательно разыгранный политический спектакль, в котором роли оппонентов были распределены заранее.
Если история повторится…
И если история повторится, если на предстоящих выборах партия Гражданский договор вновь сохранит власть при формально ожесточённой, но фактически бесплодной борьбе оппозиции, то у патриотически настроенной части общества может не остаться иного выхода, кроме как назвать вещи своими именами.
В таком случае политические деятели, которые сознательно или из корыстных расчётов сыграли роль статистов в этой политической постановке, рискуют потерять самое важное — общественное доверие. И тогда их политическая судьба может оказаться куда более суровой, чем обычное поражение на выборах: они могут оказаться в положении людей, с которыми в армянском обществе больше не захотят иметь дела — ни политически, ни морально.
Этому предательству прощения не будет. И если когда-нибудь армянское общество придёт к выводу, что его судьба стала разменной монетой в чужих геополитических играх, этот вывод может оказаться роковым для целого поколения нынешних политиков.
