Выборы без выбора: как меняется архитектура электорального управления в Армении

От конкуренции к управлению результатом

Современные электоральные процессы на постсоветском пространстве всё менее напоминают классическую демократическую конкуренцию и всё больше — управляемые политические операции, в которых исход определяется задолго до дня голосования. Речь идёт уже не о фальсификации результатов, а о трансформации самой среды, внутри которой происходит выбор. Побеждает не тот, кто набирает большинство, а тот, кто заранее формирует правила игры и диктует повестку.

Прецедент, условно обозначаемый как «молдавский сценарий», продемонстрировал принципиально новую логику электорального управления. Совмещение выборов с геополитическим референдумом позволило власти изменить сам предмет голосования: из оценки эффективности управления выборы превратились в цивилизационный плебисцит. Избиратель голосовал не за политика, а за историческое направление страны. В такой конструкции политическая конкуренция фактически исчезает, поскольку любое несогласие начинает трактоваться как угроза национальному будущему.

Армянская адаптация: переход от мобилизации к фильтрации

Армянская политическая динамика демонстрирует признаки возможной адаптации данной модели, однако в более жёстком варианте. Если в молдавском случае ключевым инструментом стала мобилизация диаспоры, то армянская версия может строиться на противоположном принципе — селективной фильтрации электората. Управление выборами смещается от расширения участия к ограничению голосования тех групп, чьё политическое поведение способно изменить баланс сил.

Наиболее чувствительным элементом остаётся армянская диаспора в Российской Федерации — крупнейший внешний электоральный массив, демонстрирующий устойчивую поддержку фигур, ассоциируемых с альтернативной моделью управления, прежде всего Самвела Карапетяна и Роберта Кочаряна. В этих условиях ключевым становится уже не вопрос электоральных предпочтений, а вопрос физического доступа к процедуре голосования.

Фактический запрет зарубежного голосования радикально меняет структуру электората. Армянская диаспора, прежде всего проживающая в Российской Федерации и представляющая крупнейший внешний массив граждан Республики Армения, оказывается исключённой из прямого участия в выборах. Формально право голосования сохраняется, однако его реализация переносится исключительно на территорию самой Армении.

В этих условиях решающим становится уже не политический выбор граждан, а их физическая способность прибыть в страну. Административные препятствия — сложности с документами, ограничения пересечения границ, финансовые барьеры, отсутствие организационной инфраструктуры для массового возвращения избирателей — превращаются в эффективный инструмент электоральной селекции. Значительная часть диаспоры оказывается де-факто устранённой из политического процесса без прямого лишения избирательных прав.

Таким образом, итог выборов формируется не через подсчёт голосов, а через предварительное сокращение числа голосующих.

Феномен спойлеров: управляемое размытие выбора

Дополнительным элементом армянской электоральной практики становится устойчивый феномен политических спойлеров. Речь идёт о появлении в предвыборный период малых партий и политических проектов, не обладающих ни организационной историей, ни устойчивой общественной базой, однако внезапно демонстрирующих заметные показатели поддержки в социологических исследованиях, включая опросы Gallup.

Подобные структуры возникают из инкубатора власти, активно присутствуют в медиапространстве в ограниченный период кампании и выполняют функцию рассеивания протестного голосования. Их задача заключается не в победе, а в фрагментации альтернативного электората, создании иллюзии широкого политического выбора и снижении концентрации голосов вокруг реальных конкурентов власти.

В результате избиратель сталкивается с искусственно расширенным бюллетенем, где наличие множества формальных альтернатив маскирует отсутствие реальной сменяемости власти. Выборы начинают выполнять не функцию коррекции политического курса, а функцию легитимации заранее сформированного результата.

Ложная повестка

Параллельно формируется информационная среда, в которой оппозиционные центры заняты взаимным ослаблением. Кампании дискредитации ключевых фигур развиваются синхронно с разных направлений, несмотря на формальное противостояние политических лагерей. Самвел Карапетян командой Никола Пашиняна последовательно демонизируется как носитель внешнего влияния, Роберт Кочарян — всё чаще подвергается нападкам со стороны команды Сержа Саргсяна.

Эта синхронная работа, несмотря на видимое противостояние Пашиняна и Саргсяна, преследует общую тактическую цель: не допустить формирования единой и сильной оппозиционной альтернативы. Всё это создаёт «ложную повестку», за шумом которой может скрываться подготовка к кардинальному изменению правил игры.

Общественное внимание концентрируется на персональных конфликтах и внутриполитических противоречиях, тогда как стратегическое изменение правил игры остаётся вне общественного обсуждения. В результате оппозиция вовлекается в борьбу за интерпретацию прошлого, тогда как власть потенциально работает с конструированием будущих условий голосования.

Геополитический референдум как инструмент нейтрализации конкуренции

Наиболее опасным элементом возможного сценария остаётся совмещение выборов с референдумом, сформулированным в категориях национального выживания — мир или война, безопасность или риск, будущее или реванш. В подобной конструкции действующая власть перестаёт быть объектом политической оценки и превращается в гаранта исторического выбора.

Оппозиция в такой модели неизбежно оказывается в уязвимой позиции силы, способной якобы поставить под угрозу стабильность. Социально-экономическая повестка утрачивает значение, поскольку избирателю предлагается не сравнение управленческих моделей, а эмоционально нагруженный выбор цивилизационного характера.

Готова ли оппозиция к изменению правил игры?

Оппозиционные структуры последовательно реагируют на информационные поводы, создаваемые властью. Это указывает на отсутствие собственного сценарного центра.

Один из главных рисков для оппозиции заключается в том, что при внезапном изменении параметров избирательной кампании — отказе в регистрации, переносе акцента на референдум или ограничении голосования за рубежом — временное окно для адаптации окажется минимальным.

В условиях реактивного управления оппозиция неизбежно переходит в позицию догоняющего игрока.

Вопрос в данной ситуации адресован уже не власти, а оппозиции. Осознаёт ли она, что борьба может вестись не против конкретных кандидатов, а против самой возможности конкурентных выборов? Существует ли стратегия противодействия административной блокировке возвращения избирателей? Существует ли стратегия минимизации рисков, связанных с распылением протестных голосов через спойлерные партии? Просчитан ли сценарий недопуска ключевых фигур к регистрации? Готовы ли оппозиционные структуры к кампании, в которой центральной темой внезапно станет геополитический референдум, обнуляющий традиционную критику власти?

Совокупность этих вопросов неизбежно выводит к ключевому стратегическому узлу: готова ли оппозиция рассматривать потенциально неблагоприятный для себя итог голосования не как окончательное поражение, а как политический триггер? Обладает ли она планом трансформации результатов выборов в поствыборный процесс — мобилизацию протестного ресурса, консолидацию общественного недовольства и запуск механизмов смены власти за пределами самой избирательной процедуры? Иными словами, существует ли у оппозиции стратегия действий после выборов, а не только стратегия участия в них?

Заключение

Если армянская оппозиция не способна заранее ответить, каким образом она будет действовать в условиях фильтрации электората, мобилизации по признаку геополитической ориентации и возможного исключения собственных лидеров, то главный риск заключается не в поражении на выборах, а в участии в политическом процессе, исход которого был определён ещё до начала избирательной кампании.

Вместе с тем ситуация радикально меняется, если оппозиционные силы рассматривают выборы не как финальную цель, а как начальную фазу политического противостояния. Если расчёт строится не на победе в избирательной кампании, проходящей по правилам Никола Пашиняна, а на готовности к поствыборной динамике, уличной мобилизации и революционному сценарию перераспределения власти, тогда электоральный процесс перестаёт быть ловушкой и превращается в точку запуска кризиса системы. В таком случае оппозиция будет иметь шанс на победу.