Миф о «российском проекте»: кому выгоден образ Пашиняна как ставленника Москвы
Серж Саргсян и его политическое окружение на протяжении многих лет настойчиво распространяют тезис о том, будто Никол Пашинян пришёл к власти при поддержке России.
Периодически звучат намёки, что именно Москва способствовала его воспроизводству во власти, и эти утверждения сопровождаются доводами, которые на первый взгляд кажутся логичными и убедительными.
Однако данное утверждение не является случайным. Оно — плод тщательно выверенного политического расчёта. Тяжелейшие последствия, имевшие место в годы правления Пашиняна — утрата Арцаха, сдача отдельных территорий Армении, опасные процессы вокруг основ национальной идентичности, — предпринимается попытка представить как прямой результат российского влияния.
Между тем для значительной части армянского общества очевидно, что упомянутые процессы формировались в логике западной повестки, а их подготовительный этап начался ещё в годы правления самого Сержа Саргсяна. Именно тогда стали звучать сомнения в неприкосновенности темы Геноцида, именно тогда был положен опасный почин к обесцениванию национальных символов и исторических ориентиров.
Стремление представить Пашиняна «российским проектом» имеет ясную цель: переложить общественное недовольство и гнев с западного направления на российское. Иначе говоря, собственного политического ставленника пытаются изобразить творением Москвы, дабы общественное раздражение обратилось не против истинных архитекторов курса, а против России.
Сторонники этой версии нередко задаются вопросом: если Пашинян не является «пророссийским», почему Армения не выходит из ЕАЭС? Почему не закрывается военная база в Гюмри? Однако при этом умалчивается о том, что географическое положение страны, её экономическая структура и система безопасности на протяжении десятилетий формировались при активном участии российского фактора. Резкий разрыв этих связей — это не вопрос декларации, а риск утраты власти и дестабилизации государства.
Напомним, что именно Серж Саргсян в 2013 году предпринял попытку резкого поворота в сторону Европы. Однако этот процесс в одночасье сменился переходом от ассоциации с ЕС к вступлению в ЕАЭС. Поворот произошёл после того, как из высоких российских кругов прозвучали недвусмысленные сигналы относительно перспектив сохранения власти.
При этом сегодня редко вспоминают о том, сколь отчётливая антироссийская пропаганда велась в годы правления Саргсяна. Открытое продвижение европейского вектора, дискуссии в медиа-пространстве о пересмотре исторических тем, дебаты на государственном телевидении, где озвучивались идеи, впоследствии повторённые Пашиняном, — всё это укладывалось в единую подготовительную логику.
В 2012–2013 годах ключевой внутренней повесткой стали обсуждения: ассоциация с Европейским союзом или интеграция в Евразийский союз. Стремясь окончательно заглушить разговоры о вступлении в ЕАЭС, Серж Саргсян даже инициировал съёмки фильма о Нжде в январе 2013 года, где проводилась мысль о том, что именно русские лишили армян независимости. После этого антироссийская волна лишь усилилась.
Тем не менее в конечном счёте расчёт на сохранение власти перевесил намерение совершить решительный европейский поворот. Как бы ни поощрялся в университетской среде и медиа рост антироссийских настроений, широкие слои общества осознавали возможные последствия резкого разрыва с Россией.
Сегодня Никол Пашинян, даже не разрывая окончательно связи с Москвой, продолжает формировать атмосферу отчуждения и недоверия к России. Этот процесс не случаен — он является частью продуманной политической линии.
Логика проста: пока Армения не располагает полноценными энергетическими и экономическими альтернативами, радикальные шаги откладываются. Однако подготовка общественного мнения продолжается. Шаг за шагом формируется среда, в которой союз с Россией представляется главным препятствием для развития государства.
Когда же будут найдены устойчивые энергетические и экономические опоры, а внешние гарантии укреплены в достаточной мере, можно ожидать перехода к следующему этапу — уже с открытым политическим требованием о выводе России из Армении.
Таким образом, нынешнюю политику следует рассматривать не как окончательное состояние, а как переходную фазу — этап формирования общественного сознания и подготовки к более решительным шагам в будущем.
