Серж Саргсян как политический разрушитель: 2021–2026
Выборы 2021 года: мнение бывшего руководителя СНБ Армении
К парламентским выборам 2021 года Армения подошла в состоянии, которое корректнее всего определить не как политический кризис, а как коллективную травму. Об этом с предельной ясностью говорил бывший директор Службы национальной безопасности Республики Армения, генерал-лейтенант Карлос Петросян, чьи оценки того периода сегодня приобретают характер ретроспективного диагноза.
Страна шла на выборы с незалеченными ранами войны, с тысячами погибших, с утраченной территорией, с разрушенной системой безопасности. В нормальном государстве это означало бы жёсткий разговор об ответственности. В Армении 2021 года вместо этого был разыгран спектакль, где главным действующим лицом — вопреки всем декларациям — стал Серж Саргсян.
Его возвращение в политику при фактическом 95-процентном антирейтинге не было политической ошибкой. Это был сознательный шаг, обеспечивший Николу Пашиняну сохранение власти. Саргсян выступил в роли живого напоминания о прошлом, от которого общество было готово бежать даже в объятия проигравшей войны власти.
Особое внимание генерал уделял феномену так называемых «компроматов», которые, по его оценке, не содержали ничего по-настоящему судьбоносного. Обнародованная Сержем Саргсяном аудиозапись, представленная как удар по Николу Пашиняну, была не разоблачением, а фарсом. Он подчеркнул: в реальной политике решающие материалы не держат «про запас» и не подают в форме полусенсаций. Их либо нет, либо они используются иначе. Отсюда — вывод: громкие публикации против Никола Пашиняна не были нацелены на его реальное устранение.
Более того, Петросян указывал на парадоксальный эффект действий Сержа Саргсяна: вместо подрыва позиций действующего премьера они объективно работали в его пользу. Появление в политическом поле фигуры с колоссальным антирейтингом, по мнению генерала, стало для Пашиняна своеобразным щитом. Выборы 2021 года прошли под знаком не столько поддержки власти, сколько страха перед её прошлым. Карлос Петросян справедливо указал: если бы у Саргсяна действительно имелись материалы, способные уничтожить политического противника, они были бы использованы иначе и раньше.
С этого момента любые заявления Сержа Саргсяна о борьбе с властью утратили правдоподобие.
Кто привёл Пашиняна к власти
Здесь следует напомнить читателям, как в 2018 году произошла смена власти в Армении. Ключевую ответственность за приход Никола Пашиняна к власти несёт Серж Саргсян — экс-президент Армении и многолетний лидер Республиканской партии. Именно при нём и с его молчаливого, а фактически — прямого согласия была реализована схема управляемой смены власти, замаскированной под «народную революцию».
Запуском процесса стало демонстративное нарушение собственных публичных обязательств. Начав в 2014 году конституционную реформу с обещания не претендовать на пост премьер-министра в новой парламентской системе, Серж Саргсян тем не менее выдвинул свою кандидатуру, сознательно спровоцировав массовое общественное возмущение. Этот шаг стал тем самым детонатором, который был заранее просчитан и использован для запуска сценария уличного давления.
На фоне разворачивающихся противоправных действий группы Никола Пашиняна государственные институты, подконтрольные Саргсяну, фактически самоустранились. Органы правопорядка и безопасности не выполнили своей прямой конституционной обязанности по защите государственного строя. Незаконные акции, блокирование стратегических объектов, давление на органы власти не только не пресекались, но и де-факто поощрялись бездействием.
Дополнительную легитимацию происходящему обеспечил президент Армен Саргсян, также приведённый к власти при Сержe Саргсяне и не соответствовавший конституционным требованиям к должности президента. Его формальное присутствие позволило придать видимость законности происходящему захвату власти и институционализировать его результаты.
Характер инсценировки окончательно проявился в составе первого правительства Никола Пашиняна. Ключевые посты в сферах национальной безопасности, финансов, экономики, внешней политики и электорального контроля заняли кадры, напрямую связанные с прежней властью. Это свидетельствует о том, что после формального «свержения» Серж Саргсян сохранил рычаги влияния на стратегические направления государственного управления.
Именно эта управляемая передача власти привела к катастрофическим последствиям. Приведённый к власти Никол Пашинян публично объявил о начале переговоров по Карабаху «с нулевой точки», тем самым разрушив прежний переговорный процесс и запустив цепь событий, завершившихся 44-дневной войной 2020 года. Политическая ответственность за этот исход начинается не в 2018-м, а значительно раньше — в момент, когда Серж Саргсян сознательно открыл дорогу разрушительному сценарию.
После войны: удержание власти руками Саргсяна
После катастрофы 2020 года у Армении был шанс на перезагрузку. Этот шанс был сознательно уничтожен. И ключевую роль в этом сыграл Серж Саргсян.
Вместо того чтобы уйти, взять на себя ответственность за годы управления страной и освободить политическое поле, он вернулся. Его возвращение раскололо оппозицию, смешало его собственный антирейтинг с рейтингом Роберта Кочаряна и тем самым лишило последнего шанса на победу.
Это была не борьба за власть. Это была борьба против альтернативы.
Карлос Петросян прямо говорил: главная задача Сержа Саргсяна — не свержение Пашиняна, а недопущение победы Кочаряна. И в 2021 году эта задача была выполнена.
Как Серж Саргсян саботировал смену власти под видом борьбы с ней
К началу 2025 года внутриполитическая ситуация в Армении вступила в фазу открытой турбулентности. Внешне она проявлялась в нарастающем конфликте между двумя основными оппозиционными лагерями, однако по своей сути отражала более глубокий кризис — кризис доверия, субъектности и политической ответственности. Центральной фигурой этой фазы вновь стал третий президент Армении Серж Саргсян, чья активизация в 2025 году носила не стихийный, а системный характер.
Формально оппозиция декларировала единую цель — отстранение Никола Пашиняна от власти. Однако уже в начале года стало очевидно: реальная стратегия Сержа Саргсяна не совпадает с логикой электоральной борьбы 2026 года. Обладая рекордным антирейтингом и понимая невозможность победы на выборах, он сделал ставку на иной механизм — внеэлекторальный транзит власти через процедуру импичмента, прикрытый риторикой «конституционного пути» и «легитимности».
Продвигаемая в 2025 году идея импичмента Никола Пашиняна с самого начала выглядела парадоксально. В парламенте отсутствовало необходимое количество голосов, уличное давление было фрагментированным, а общество — деморализованным. Тем не менее лагерь Сержа Саргсяна методично раскручивал эту тему через подконтрольные СМИ, блогеров и «гражданских активистов», создавая иллюзию неизбежности отставки премьера.
При этом острие импичментной кампании всё чаще направлялось не столько против Пашиняна, сколько против второго оппозиционного полюса — команды Роберта Кочаряна. Последнего начали обвинять в «саботаже», «игре на руку власти» и даже в негласном союзе с премьер-министром. Таким образом, импичмент превратился в инструмент дискредитации конкурирующей оппозиции, а не в реальный механизм смены власти.
Публичная фаза раскола была зафиксирована после пресс-конференции Роберта Кочаряна в феврале 2025 года, где он прямо заявил об отсутствии синергии с лагерем третьего президента и иррациональности объединения. Эта позиция стала спусковым крючком для масштабной информационной атаки со стороны сторонников Сержа Саргсяна.
Медийные фигуры, аффилированные с Республиканской партией, развернули кампанию, в которой Кочарян представлялся главным препятствием на пути «спасения страны». При этом сам Саргсян оставался в тени, позволяя своим спикерам формировать нужный нарратив. Такая тактика — дистанцирование от прямых обвинений при сохранении контроля над процессом — является характерной чертой его политического стиля.
Лицемерие архитектора поражения
На фоне разрушительных последствий его политических решений, приведших Армению к стратегическому поражению, а Никола Пашиняна — к власти и последующему удержанию кресла премьер-министра, недавние публичные рассуждения Сержа Саргсяна о «трудностях объединения оппозиции» звучат как откровенное политическое лицемерие. Человек, который собственными действиями расчистил дорогу нынешнему режиму и обеспечил ему институциональную устойчивость, сегодня пытается рассуждать о слабости оппозиции, полностью игнорируя свою ключевую роль в происходящем.
Показательно, что эти заявления были сделаны у здания Антикоррупционного суда 3 февраля текущего года. Общаясь с журналистами, третий президент Армении Серж Саргсян заявил:
«У меня есть желание, но события показывают, что объединение оппозиции — сложная задача. И речь не о том, чтобы идти единым списком, но посмотрим».
В устах человека, превратившего политическое поражение страны в управляемый процесс и до сих пор несущего за него прямую ответственность, подобные слова выглядят не как оценка ситуации, а как циничная попытка снять с себя вину за последствия собственного выбора.
