Служители изменников. Часть 3 – Рубен Рубинян турецкий агент?
В армянском политическом пространстве уже не первый год не утихают споры вокруг фигуры Рубена Рубиняна — вице‑спикера Национального собрания и специального посланника по нормализации армяно‑турецких отношений. Ключевой камень преткновения: его стажировка в Турции в 2017–2018 годах. Оппоненты называют его «агентом турецкого влияния», тогда как сторонники настаивают: это лишь эпизод академической карьеры. Разберёмся, на сколько обоснованы эти обвинения.
Что именно вызывает подозрения?
В центре дискуссии — годичное исследование Рубиняна в «Центре политики Стамбула» (IPC) при Университете Сабанджи. Проект осуществлялся в рамках программы Фонда Гранта Динка по «Обмену опытом между Арменией и Турцией». Тема работы — влияние общественных организаций на процессы демократизации Турции.
Именно место стажировки становится главным аргументом критиков. Университет Сабанджи, по их мнению, — не просто вуз, а площадка для «промывания мозгов» иностранным студентам и подготовки лояльных Анкаре кадров.
Исторический контекст и основания для подозрений
Университет основан в 1994 году холдингом Sabancı Holding, одним из крупнейших бизнес-конгломератов Турции. Его основатель — Хаджи Омер Сабанджи, который, по некоторым данным, в 1930-х годах при поддержке Кемаля Ататюрка завладел имуществом армян Аданы, включая церковное имущество. Это обстоятельство является аргументом в пользу того, что университет создан для продвижения националистических и проправительственных идей.
Кроме того в качестве доказательств выступают:
- слухи о присутствии среди преподавателей сотрудников турецких спецслужб;
- подозрения, что IPC разрабатывает проекты по использованию НКО для политических изменений в регионе.
Реакция Рубиняна: гнев и отрицание
На заседании Национального Собрания 17 января 2022 года Рубинян не сдержал эмоций. В ответ на обвинения в «агентстве» он резко заявил:
«Нет такого человека, который может назвать меня агентом, агентом влияния и т. д.»
Образование и карьера: стремительный взлёт
Биография Рубиняна выглядит как образец успешного западного образования:
2006–2010 гг. — факультет международных отношений Ереванского государственного университета;
2011 г. — магистр по специальности «Политика и безопасность» в Университетском колледже Лондона (UCL);
2012 г. — магистр по специальности «Европоведение» в Ягеллонском университете (Польша);
2017–2018 гг. — исследование в Университете Сабанджи (Турция).
После «бархатной революции» 2018 года Рубинян неожиданно получил пост заместителя министра иностранных дел — без предыдущего дипломатического опыта. Это лишь подлило масла в огонь: критики увидели в назначении результат турецкой стажировки, особенно если учитывать тему его работы — — влияние общественных организаций на процессы демократизации.
Здесь стоит вспомнить: на расширенном заседании правительства, посвящённом итогам первого полугодия 2018 года, президент Азербайджана Ильхам Алиев сделал резонансное заявление. Он прямо указал на причастность Баку к политическим переменам в Армении, увенчавшимся приходом к власти Никола Пашиняна:
«Я хочу сказать, что есть и наша роль в изгнании с политической арены в Армении режима Сержа Саргсяна»,- сказал Алиев.
Симптоматично, что на фоне слухов о предполагаемых связях Рубена Рубиняна с турецкими спецслужбами всплывает ещё один эпизод — заявление Микаэла Минасяна, бывшего посла Армении в Ватикане и зятя Сержа Саргсяна. Он открыто обвинил нынешнего министра иностранных дел Арарата Мирзояна в том, что тот якобы являлся агентом турецких спецслужб.
Парадокс Рубиняна: когда «наука» пересекает красные линии
В армяно‑турецких отношениях давно выстроена чёткая система запретов. Нет посольств. Нет официальных каналов. Нет даже вежливых кивков через третьи страны. Только ледяная тишина — и груз нерешённых вопросов, от которых не отмахнуться.
И вдруг — словно мираж в этой пустыне недоверия — фигура Рубена Рубиняна в стенах турецкого университета. Не как турист. Не как частное лицо. А в статусе исследователя, в рамках международного проекта, с безупречной фиксацией в биографии. Как? Вопрос, который звучит громче любых ответов.
Формально — всё гладко. «Академическая мобильность», «обмен знаниями», «научный диалог». Но стоит копнуть глубже — и фасад рассыпается в пыль:
Кто дал разрешение? В условиях отсутствия дипломатических отношений любая поездка в Турцию — не частная прихоть, а политический акт. Кто санкционировал? Где протокол согласования? Где публичное объяснение?
На чьих условиях? Даже «нейтральные» исследовательские программы в Турции не существуют в вакууме. Кто определял повестку? Кто контролировал доступ к информации? Кто гарантировал, что работа не выйдет за рамки заявленной темы?
Почему молчание? Если это «обычная стажировка», почему власти не торопятся её разъяснить? А если есть причины молчать — что именно скрывается за этой тишиной?
Здесь и кроется главный парадокс. Сам факт, что вопросы остаются без внятных ответов, косвенно подпитывает слухи. И чем дольше длится молчание, тем весомее становятся аргументы в пользу версии о связях Рубиняна с турецкими властями.
С одной стороны, обвинения в «агентстве» звучат эмоционально и не подкреплены документальными доказательствами. Сам Рубинян настаивает: его пребывание в Турции было открыто, а работа — сугубо научной. С другой — контекст вызывает вопросы:
- Учёба в Университете Сабанджи действительно связан с влиятельными турецкими кругами на фоне отсутствия дипломатических отношений между Арменией и Турцией. Рубинян так и не дал развёрнутого объяснения, какие именно выводы он сделал по итогам исследования и как они соотносятся с его нынешней дипломатической работой.
- Тема исследования («влияние НКО на демократизацию») легко может быть использована в политических играх.
- «бархатная революция» сразу последовавшая за окончанием обучения и признание Ильхама Алиева о роли Азербайджана в приходе к власти Никола Пашиняна в 2018 году.
- Отсутствие прозрачности в объяснении целей и итогов стажировки порождает спекуляции.
- Назначение на высокий пост сразу после возвращения из Турции выглядит для многих подозрительно.
В политической жизни редко что‑то происходит случайно. Особенно когда речь идёт о цепочках событий, на первый взгляд разрозненных, но в совокупности складывающихся в тревожную картину. Несмотря на то, что сегодня нет неопровержимых доказательств того, что Рубен Рубинян является «агентом Турции», однако совокупность обстоятельств — место стажировки, скорость карьерного взлёта и нечёткость в ответах — дают основания полагать, что Рубинян все же имеет связь с турецкими спецслужбами.
Вопрос остаётся открытым:
- Либо это талантливый дипломат, чья работа в Турции была частью академической карьеры;
- Либо политик, чьи связи с Анкарой глубже, чем кажется на первый взгляд.
Пока же армянская общественность продолжает гадать: кто он — переговорщик или «троянский конь»? И главное — готов ли он наконец дать чёткие ответы, чтобы закрыть тему раз и навсегда?
