Дух героев против пораженчества. Абаджян, Андреасян vs PR-пленные Пашиняна
Азербайджан передал Армении четверых пленных армян. Об этом сообщил премьер-министр Никол Пашинян.
«Пленные Геворг Суджян, Давид Давтян, Виген Эулджекджян и Вагиф Хачатрян переданы армянской стороне. Их перевезли через мост на р. Хакари и передали представителям соответствующих структур Армении», — цитирует слова Пашиняна Sputnik Армения.
На первый взгляд этот шаг преподносится как гуманитарный жест. Однако рассматривать его исключительно в таком ключе — значит игнорировать политический контекст. Речь идёт не просто об обмене или передаче пленных, а о встраивании этого события в предвыборную логику власти. Парламентские выборы 2026 года уже определяют поведение команды Пашиняна, и каждый подобный эпизод используется как доказательство «эффективности» его курса.
При этом нельзя не заметить и другой, куда более показательный аспект: освобождение пленных объективно работает на внутриполитические позиции Пашиняна, а значит — совпадает с интересами Баку. В этом смысле шаг Азербайджана следует рассматривать не только как жест доброй воли, но и как прямую поддержку Ильхамом Алиевым предвыборной кампании действующего премьер-министра Армении. Пашинян — удобный партнёр, последовательно доказывающий собственному обществу, что альтернативы его курсу не существует, а любые уступки подаются как цена за «мир».
Пашинян сегодня буквально выворачивается наизнанку, пытаясь убедить общество в безальтернативности собственной власти в контексте так называемой «мирной повестки» с Азербайджаном. Любая оппозиция при этом клеймится как «реваншистская», любая критика — как угроза миру, а любые уступки — как единственно возможный путь. В этой конструкции возвращение пленных становится не актом справедливости, а инструментом политической легитимации, встроенным в предвыборный нарратив.
Именно в этой рамке следует читать и воспринимать происходящее — и именно в этой рамке особенно показателен контраст между тем, какие образы власть продвигает сегодня, и тем, какие образы она предпочитает вытеснить из общественной памяти.
Между Робертом Абаджяном, Тароном Андреасяном и возвращением пленных: как власть культивирует пораженчество
В истории каждого народа бывают моменты, которые становятся нравственным водоразделом. Для Армении таким моментом стала не только война, но и то, как власть научилась говорить о войне, поражении и достоинстве. Именно язык власти сегодня формирует не просто общественные настроения — он формирует допустимые границы мысли. И эти границы всё чаще очерчены логикой капитуляции.
Образ Роберта Абаджяна — это не просто эпизод Четырёхдневной войны 2016 года. Это концентрат армянского воинского духа. Молодой солдат, оказавшись в окружении, сделал выбор не между жизнью и смертью, а между достоинством и унижением. Он не сдался. Он не стал объектом чужой воли и чужой камеры. Он взорвал гранату, унеся с собой врагов. Этот поступок — не культ смерти, а предельная форма утверждения свободы: ты можешь победить меня физически, но не сломать морально.
После поражения в 44-дневной войне 2020 года, на фоне целенаправленно насаждаемой апатии и страха, когда армянский методично приучали к мысли о неизбежности унижения, в сентябре 2022 года армянское общество увидело кадры, которые невозможно было вписать в общую пораженческую картину: одинокий армянский солдат, презрительно отвергающий предложение азербайджанского офицера сдаться и принимающий бой до последнего мгновения. Его звали Тарон Андреасян.
Тарон, как и Роберт Абаджян, сделал выбор не между жизнью и смертью, а между достоинством и пленом. Перед камерами, перед вооружённой группой противника, перед обещаниями «безопасности» он ясно сказал то, о чём власть во главе с Пашиняном сегодня боится произнести вслух: мы не боимся. Его поступок стал живым опровержением навязываемой логики капитуляции и доказательством того, что армянский солдат не исчез — его просто пытаются вытеснить из публичного сознания.
Подвиг армянских воинов противоречит той системе ценностей, которую шаг за шагом внедряет в общественное сознание команда Никола Пашиняна. В этой системе героизм заменён выживанием любой ценой, сопротивление — «бессмысленной жертвой», а достоинство — «устаревшей романтикой».
На этом фоне показательные встречи возвращённых из плена выглядят не как гуманитарный акт, а как тщательно отрежиссированные PR-акции. Камеры, официальные лица, объятия, правильные слова. Человек, прошедший через плен, используется как иллюстрация «мирной повестки», как доказательство правильности линии: сдавайся — и тебя вернут. И все это ради сохранения собственной власти. Государство фактически транслирует опасный месседж: плен — это не трагедия, а приемлемый сценарий.
Речь не идёт о самих пленных — они жертвы, и сочувствие к ним безусловно. Речь идёт о том, как власть (и лично Никол Пашинян) превращает личную трагедию в политическую технологию. Когда возвращение из плена становится пропагандой, направленной на повышение рейтинга власти, а не поводом для системного разговора о причинах войны, об обстоятельствах попадания в плен, ответственности и будущем армии, — это уже не гуманизм, а преступная манипуляция.
Так формируется пораженческое сознание: герой — тот, кто «выжил», а не тот, кто сопротивлялся.
В этой логике Роберт Абаджян и Тарон Андреасян — опасные символы. Они разрушают нарратив о том, что «иначе было невозможно», что «сопротивление бессмысленно», что «главное — не раздражать сильного». Подвиг героев — немой упрёк тем, кто сегодня учит страну смирению под видом рациональности.
Государство, которое воспитывает граждан в духе капитуляции, обречено воспроизводить поражение. Потому что поражение в войне начинается не на линии фронта, а в головах. И если в этих головах больше нет места для Роберта Абаджяна и Тарона Андреасяна, а есть только место для пресс-релиза, камеры и «правильного месседжа», — значит, поражение уже институционализировано.
Выбор между этими двумя образами — это не вопрос вкуса, идеологии или политических симпатий. Это экзистенциальный выбор: остаться Арменией как действующим субъектом истории или окончательно превратиться в территорию, над которой принимают решения другие. В этой точке все разговоры о «европейском пути», «демократических институтах» и «суверенитете» обнажают свою истинную цену. Без внутренней готовности к сопротивлению они не стоят даже бумаги, на которой написаны.
Поступки Роберта Абаджяна и Тарона Андреасяна — это не героический миф и не удобный памятник. Это жёсткий нравственный ориентир, который невозможно встроить в политическую конъюнктуру. Он напоминает: свобода начинается там, где человек отказывается быть разменной монетой. Там, где есть предел уступкам — и этот предел не подлежит переговорам.
Именно такой выбор — между памятью и амнезией, между достоинством и приспособлением, между ответственностью и бегством от неё — встанет перед армянским обществом на парламентских выборах 2026 года. Это будут выборы не о персоналиях и не о лозунгах. Это будут выборы о том, признаём ли мы за собой право быть хозяевами собственной истории.
Общественный Трибунал призывает граждан Республики Армения не обманываться красивыми формулами и навязанными страхами. Мир, купленный ценой капитуляции, не бывает прочным. Суверенитет, отданный добровольно, не возвращается. История не прощает удобных решений.
Сделайте выбор, за который не придётся оправдываться перед будущими поколениями.
